Заблуждение Израиля

| Абдульхамит Билиджи 109

Заблуждаются те, кто полагают, что Турция все время поддерживала Израиль, а объяснение обострения отношений между государствами ищут в политике правящей ПСР.

Да, верно то, что Турция стала первым мусульманским государством, признавшим Израиль. Однако с тех пор их отношения никогда не были стабильными, они все время претерпевали взлеты и падения.

Мы видим определенную закономерность: в периоды, когда у власти находятся партии, в светскости которых не приходится сомневаться, в отношениях наблюдается обострение, в то время, когда к власти приходили партии исламистской направленности – взаимоотношения строились в нормальном русле. Принимая во внимание данную закономерность, необходимо отметить, что оценка ситуации, сделанная послом Израиля Габи Леви, вынужденным покинуть Турцию, и содержащаяся в секретном послании, направленном бывшим Послом США в Анкаре Джеймсом Джеффри в Вашингтон в октябре 2009 года, не отражает действительности. В том документе  Леви связывал ухудшение отношений с религиозной направленностью политики Эрдогана.

Если такой подход действительно верен, то чем объяснить тот факт, что с момента своего прихода к власти и по сегодняшний день Эрдоган поддерживал с Израилем нормальные отношения, и до начала операций Израиля в Газе прилагал огромные усилия для того, чтобы наладить диалог между Израилем и Сирией?

И если источником проблемы являются религиозные взгляды Эрдогана, то как тогда расценивать поведение премьер-министра предшествующего правительства Бюлента Эджевита, который обвинил Израиль в геноциде из-за военных операций, проводимых им на оккупированных территориях в апреле 2002 года?

К тому же постоянные перепады в отношениях не ограничивались только периодом Эджевита. В 1967 году во время нахождения у власти Партии справедливости под председательством Демиреля, известного своим правоцентристскими политическими взглядами,  Израиль оккупировал Восточный Иерусалим и водрузил свой флаг над мечетью аль-Акса. Первым и наиболее резко отреагировавшим на это событие стал генеральный консул Турции в Иерусалиме. Он заявил: «Если этот флаг не будет убран, Турция полностью пересмотрит свои отношения с Израилем». И в 1980 году, когда Израиль объявил Иерусалим столицей, дипломатические отношения были понижены до уровня поверенного в делах; такое положение просуществовало до 1990-х гг., когда начались мирные переговоры между Израилем и Палестиной.

В сущности, отношения между турками и Израилем или, в более широком смысле, евреями по сравнению с израильско-арабскими или христианско-иудейскими отношениями, гораздо более стабильны и лишены предубеждений. В турецкой истории не было ни крупных поражений евреев в военных сражениях, ни событий, подобных Холокосту. Напротив, когда турки обращаются к истории, они считают свою страну единственной, принявшей более 200 тысяч евреев, бежавших из Испании, сотрясаемой геноцидом. На протяжении всей истории за исключением краткого отрезка времени в период Республики, Турция являлась одной из стран, в которых еврейское население жило наиболее спокойно.

Два наиболее важных момента, на которые необходимо обратить внимание при рассмотрении глубинных пластов нынешней ситуации, - это неразрывная связь между отношениями с Израилем  и палестинским процессом, а также значение прагматических взглядов сторон. К тому же бывший посол Израиля Алон Лиель, один из немногих политических деятелей, понимающих масштабность процесса трансформации в Турции, полагает, что налаживание отношений в большой степени зависит от Палестины, однако израильская общественность не осознает этого. Лиель в своем подробном интервью корреспонденту информационного агентства Джихан Ибрагиму Варлыку отметил, что Эрдоган «проделал блестящую работу» в отношении Сирии, и Турция ныне  представляет собой подходящую модель развития для Ближнего Востока. Лиель уверен, что дело Эргенекона и потеря армией своей политической силы оказали влияние на ухудшение отношений.

В сущности, в процессе сближения Турции и Израиля в 90-е годы наряду с мирными переговорами с Палестиной свою роль сыграли и прагматичные потребности Анкары. Как только в 1995 году Сирия подписала с Грецией соглашение о военной подготовке, Турция, пытавшаяся совладать с поддержкой, оказываемой южными соседями Курдской рабочей партии, для того, чтобы создать баланс подписала сходное соглашение с Израилем. Это государство представляло большую важность как с точки зрения установления баланса между греческой и еврейской общинами в Вашингтоне, так и по причине своей значимости, которая могла быть использована в борьбе с терроризмом.

Однако в 2000 году в период нахождения у власти Ариэля Шарона началась вторая интифада, что отрицательно сказалось на отношениях между двумя государствами. А операции, проведенные несколько позже в Газе и Ливане, окончательно нарушили равновесие во взаимоотношениях. Нормализация отношений с Сирией, решение о прекращении огня, принятое после взятия Оджалана под стражу, процесс укрепления мира с соседними государствами, усилившийся с приходом ПСР к власти и демократическая трансформация, - все это отрицательно сказалось на прагматической стороне отношений. Как отмечает  Алон Лиель, большинство израильтян, потерявших надежду на продолжение отношений, не ломает голову над этими нюансами, однако без понимания остающихся на заднем плане деталей сложно оценить ситуацию, в которой находятся отношения на данный момент. Но очень легко впасть в заблуждение, как это произошло с Габи Леви.

Тот факт,  что на сегодняшний день  отношения Турции с США, при практически полной независимости от развития сценария с Израилем, складываются достаточно успешно, приобретает новый и необычный ракурс. Поставки США разведывательных беспилотных аппаратов «Предатор» вместо самолетов «Херон», ожидаемых от Израиля, диалог между лидерами двух стран на высшем уровне, поддержка Вашингтоном позиции Турции в газовом споре в Средиземноморье, - все это демонстрирует нам на начало нового направления развития  взаимоотношений двух стран. В случае если эта ситуация связана не с личностью Обамы, и будет продолжаться, например, и при республиканской власти, можно будет уверенно говорить о настоящем дипломатическом чуде.