Военные и режим в Турции: Историческое наследие

| Али Булач 15

В Турции сложились беспрецедентные для западного мира и стран Ближнего Востока взаимоотношения между военными и гражданскими силами. Как известно, на Западе военные подчиняются политикам. А в монархиях Ближнего Востока военные не влияют на политику, армия подчиняется шейху или королю.

В государствах с авторитарным режимом правления власть принадлежит диктаторам в военной форме. Что касается Турции, здесь институты гражданского общества существуют, но реальная власть сосредоточена в руках военных.

Обратимся к вопросу о том, какое историческое, политическое и логическое обоснование потребуется, чтобы описать этот феномен. Начнем с истории.

В первую очередь следует отметить одну особенность Османской империи, которая заключается в том, что это государство никогда не являлось ни теократическим, ни абсолютистским. Османцы всегда полагали, что необходимо соблюдать законы, хотя в истории были и другие примеры. В разные эпохи Верховный суд, улемы и правительство были обязаны пресекать действия падишаха, которые выходили за рамки шариата. В указе Сулеймана Кануни говорится: «Управление государством вверено улемам и чиновникам. Если падишах заблужадается в чем-то, то улемы и чиновники должны сообщить об этом военным начальникам и свергнуть падишаха, выбрав нового правителя из династии». Это говорит нам о том, что существовал контроль над властью. Наряду с этим нельзя не сказать и о том, что сословия улемов и государственных служащих не могли осуществлять контроль, так как отсутствовали соответствующие институты. (E. Ziya Karal, Osmanl Tarihi, VII, 196).

Такое положение дел свидетельствует о том, что управление в целом и политическая организация были слабыми. Предположим, что падишах не обладал бы абсолютной властью как на Западе, и его действия подвергались бы постоянному контролю со стороны духовенства и чиновничества на соответствие законам шариата. Но даже в этом случае именно отсутствие правовых механизмов, в рамках которых могли бы действовать обладающие необходимыми полномочиями служащие по факту нарушения закона, вынуждало армию (янычар) де-факто захватывать власть, а улемов и чиновников одобрять их действия. Случалось, что они менялись ролями. Имеется в виду, что иногда улемы и чиновники, которые хотели сменить власть, подталкивали янычар к тому, чтобы свергнуть падишаха с престола. Это говорит о степени влияния военных на руководство страны. Однако здесь есть один очень важный момент. Задача военных не заключалась в том, чтобы, захватив власть, провести милитаризацию государства, а состояла в том, чтобы к власти пришел новый представитель династии.

Вместо введения системы контроля и из-за отсутствия механизмов контроля произошло то, что со временем возросли аппетиты некоторых сил в армии, которые заручились поддержкой улемов. В дальнейшем падишах в нестихающей борьбе за трон, принимая во внимание баланс сил, старался обходить законы шариата, и только непосредственно сам Аллах мог ограничить его власть. Во внешней политике это создавало автономное пространство, которое позволяло уйти от политической, юридической и уголовной ответственности. У правителя появились основания для проведения политики абсолютизма. Однако падишах никогда не мог воспользоваться этим преимуществом. Таким образом, с одной стороны сохранялся баланс сил в обществе, с другой стороны влияние военных было ограничено путем делегирования им функции охраны трона.

Этот исторический опыт оставил нам наследие, которое оказывает сильное воздействие на сегодняшние отношения между военными и гражданским обществом. Во-первых, в государстве, которое находится на пути модернизации и централизации, в борьбе за власть военные соперничают с гражданскими силами. Во-вторых, представители гражданского общества, которые стремятся захватить власть, подталкивают военных к совершению переворота или совершившие переворот военные, получив власть под прикрытием закона, навязывают свою волю обществу (Конституции 1961, 1982 годов). В-третьих, спустя несколько лет после каждого вмешательства военное руководство обращается к гражданским силам и возвращает власть. Они не следуют традиции удерживать власть до самого конца, как в странах Латинской Америки, Ближнего Востока, Африки.