Основы политической системы Турции. Часть 1: Введение

| Эмрэ Услу 138

Один мой американский знакомый, интересующийся Турцией, посетовал недавно, что чем больше он о ней узнаёт, тем больше он не может понять.

Вопрос, который он мне задал, был напрямую связан с последним постановлением Конституционного суда. «Почему так легко внести в конституцию поправки и почему Конституционный суд может высказать по поправкам своё мнение? Разве это обязанность суда определять, соответствуют ли поправки конституции? Где те, кто, по идее, должен заниматься написанием конституции?» У меня не было готовых подходящих ответов и я задумал написать об основах Турции, чтобы те, кто мало о ней знает, смогли бы лучше понять её. В серии статей я попробую дать знания о страны, которые, на мой взгляд, относятся к текущей политике.

Образование:

В отличие от Америки или от других государств-наций в Европе образование Турецкой Республики основывается не на принципах, а на страхе и на искусстве выживать. За сравнительно короткий срок (1910-1920 гг) развалилась великая империя — Османская империя; в Анатолии — миллионы беженцев; необходимо решать внутренние задачи, работать над созданием нового государства. Всё это вынуждает отцов-основателей новой страны формировать государство, которое бы смогло избежать проблем, с которыми столкнулась империя.

Таким образом, образование государства основывалось на страхе и искусстве выживать, что впоследствии переросло в «практичный страх» — оставить государство нетронутым. «Практичным страхом» я называю то, что ранние республиканские элиты вскоре после основания поняли,что могут использовать «страх» потерять ещё одно государство — современную Турцию — против своих противников по внутренней политике, что послужит своего рода щитом от оппозиции и привьёт обществу мысль, что они хотят вести страну вперёд.

Чтобы понять этот «аргумент страха», надо взглянуть на историческое прошлое этих ранних республиканских элит. Почти все основатели были беженцами, на которых оказывалось политическое давление со стороны поздних осман и кто был изгнан со своих земель. Поэтому наши отцы-основатели сформировали уникальный союз угнетаемых, тех, кто по тем или иным причинам испытывал гнет на себе.

Например, последователи Шабтая Цви, которых, столетиями подвергали гонениям, согласно данным министерства иностранных дел, преобладали в самом МИД. Мусульманские меньшинства на Балканах и на Кавказе, согнанные со своих мест, и алавиты, долгое время боровшиеся с Османской империей, образовали уникальную коалицию, породившую государство, которое серьёзно относится к страху. Чтобы сплотить массы людей вокруг себя, они во время установления республики широко применяли эмоциональную травму от потери империи. Однако позже они превратили эту травму в «прагматичный страх», чтобы поддержать свои позиции против суннитского большинства в Анатолии, включая курдов и турок-крестьян.

Во время раннереспубликанского периода они использовали государственные институты, как например, армию и судопроизводство, чтобы жестоко подавить оппозицию. Вплоть до 1950-х годов они занимали привилегированное положение, образуя союзы с местными землевладельцами. Но меняющиеся обстоятельства на международной арене, а также Холодная война возродили прежний страх потерять государство и вынудили республиканские элиты заключить союз и с международными игроками. Советскому Союзу они предпочли США и Запад, потому что они в качестве союзника были лучше, нежели СССР, который мог оккупировать страну.

Цена союза с Западом — реформа нынешней системы и возможность проводить свободные выборы. В ходе первых настоящих выборов элиты потерпели сокрушительное поражение. Понадобилось 10 лет и военный переворот, чтобы в 1960 году вернуть власть, отобрав её у большинства.

Накопив за десять лет опыта, республиканская элита в 1960 году осознала, что, скорее всего, в демократической системе ей не удастся удержать своего привилегированного положения, не институционализировав государственную систему, которая бы помогла им оставаться у власти, несмотря на свободные выборы. Для защиты правящего меньшинства от большинства потребовалась совместная работа таких институтов, как конституционный суд — уникальная схема гражданско-военных взаимоотношений, система глубинного государства, идеологические университеты, профсоюзы, различные ассоциации и поддерживаемые государством торгово-промышленные круги. Как только попытки какого-либо демократически избранного правительства изменить систему начинали угрожать положению республиканской элиты, тут же вмешивались один или несколько институтов и убивал такие попытки. Так было раньше, так происходит и сейчас.