По силам ли Турции имперская внешняя политика?

| Ихсан Дагы 636

Турки любят говорить о своей стране как о «стране-лидере», «региональной державе», «великой Турции» и т. п. Возможно, что это проявление тоски по былому величию Османской империи. Эту тоску выражает в последние годы и турецкое правительство.

Я полагаю, что сирийский кризис, в котором проходят проверку на прочность возможности Турции действовать «у себя на заднем дворе», представляет для турок хорошую возможность для того, чтобы смириться с романтической природой своих амбиций и жёсткими реалиями, которые диктует жизнь.

Ни Турция, ни какая-либо другая страна не создавала сирийский кризис искусственно. Он возник в результате сопротивления, которое встретили требования перемен, волнами прокатившиеся по арабскому миру.

Мирные требования, выдвигавшиеся в начале, переросли к настоящему времени в вооруженное сопротивление. Таким образом, события в Сирии развиваются уже не по модели перемен, осуществлённой в Тунисе и Египте, а всё больше склоняются к ливийскому сценарию. Однако, в отличие от ситуации с Ливией, мировое сообщество не достигло консенсуса по сирийскому вопросу, и никто не располагает достаточной волей для того, чтобы расправиться с режимом любыми средствами, включая интервенцию международных сил. В результате мы имеем в Сирии вооруженное противостояние между режимом Башара Асада и силами оппозиции, главным образом Свободной сирийской армией. Естественно, баланс сил в этом противостоянии находится на стороне режима партии Баас, так как в его распоряжении находится регулярная армия.

Фактором, способным изменить баланс сил, может стать иностранная интервенция на стороне оппозиции. Однако до сих пор этого не произошло. Для того чтобы подобные действия были легитимны, необходимо соответствующее решение Совета безопасности ООН. Но Россия и Китай, оказывающие поддержку режиму Асада в Совбезе ООН, заблокировали резолюции Совета, которые могли бы открыть путь непосредственному иностранному вмешательству в сирийский кризис.

И всё же это не единственная причина пассивности международного сообщества в сирийском вопросе. С момента начала сирийского кризиса ведущие западные державы поглощены своими внутренними проблемами. Глобальный экономический кризис заставляет их с осторожностью смотреть на возможные итоги международной интервенции в Сирию. Одним из этих итогов, скажем, в результате резкого повышения мировых цен на нефть, может стать вовлечение в процесс Ирана — ключевого союзника Сирии в регионе. Дополнительным сдерживающим фактором для западных держав служат их внутриполитические события, такие как президентские выборы во Франции и США.

Таким образом, Турции приходится разбираться с сирийским кризисом в одиночку. По мере того как режим Асада всё ещё продолжает сопротивление, чего совсем не ожидало турецкое руководство, Турция всё сильнее ощущает на себе бремя сирийского кризиса.

Во-первых, тысячи беженцев, укрывшихся от конфликта в Турции, продолжают оставаться в лагерях, организованных в приграничных с Сирией провинциях страны. Содержание почти 100 000 беженцев ложится на Турцию тяжёлым экономическим бременем. С каждым днём становится всё очевиднее, что, помимо экономических издержек, продолжительное нахождение беженцев в Турции нарушает социальное равновесие в этих провинциях. В последние недели значительный рост числа жалоб местных жителей на беженцев превратил Хатай в бурлящий котёл. В районе, где проживает значительное число этнических арабов, имеющих турецкое гражданство, даже прошли митинги и демонстрации, направленные против беженцев и политики правительства в сирийском вопросе.

Данная проблема также стала причиной возникновения диаметрально противоположных точек зрения среди турецких политиков. Правящая партия обвиняет оппозицию в поддержке режима партии Баас и президента Асада, оппозиция же критикует правительство за то, что оно тащит страну в болото сирийского кризиса, защищая интересы империализма.

В то время как Турция оказывает значительную поддержку Свободной сирийской армии, Рабочая партия Курдистана (РПК) активизировала свою деятельность в Турции. Считается, что рост террористической активности РПК связан с сирийским кризисом и попытками Дамаска и Тегерана дестабилизировать обстановку в Турции, отвлечь её внутренними проблемами. Кроме того, Турция столкнулась с новой ситуацией, когда курды, поддерживающие тесные связи с РПК, получили в свои руки некоторую власть в северной Сирии. Получается, что таким образом сирийский кризис усугубляет курдскую проблему в самой Турции.

Турецкие власти, столкнувшись в реальности с вышеуказанными проблемами, ощущают себя покинутыми и даже преданными западными союзниками. Недавнее заседание Совбеза ООН вновь наглядно показало, что по крайней мере в настоящий момент Турции приходится разбираться с сирийским кризисом самостоятельно. По иронии судьбы, Турция, в начале кризиса открыто соперничавшая с Францией за главную роль в деле поддержки сирийской оппозиции, теперь зависит от позиции Франции в Совбезе ООН по вопросу об оказании помощи Турции в решении проблемы беженцев.

Сирийский кризис может стать для турецкого правительства хорошим уроком, разъясняющим цену проведения «имперской политики у себя на заднем дворе».