Теракт в Анкаре и вопрос участия государства

| Орхан Дженгиз 254

Тот факт, что на материалы дела о произошедшем в Анкаре в субботу теракте, в результате которого погибли 102 человек и около 500 получили ранения, был наложен гриф «Совершенно секретно», уже никого не удивил.

Нам известно, что происходит, когда на материалы расследования ставят печать «Совершенно секретно» – их попросту куда-нибудь убирают, чтобы забыть о них. Этот «секретный» штамп означает, что отныне мы ничего не узнаем об этом деле.

Благодаря собранной информации становится ясно, что нападение в Анкаре было совершено боевиками Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ). Полагают, что стали известны имена двух смертников. Но к деталям их личностей я вернусь позже.

При сопоставлении трех терактов – взрыва в Суруче, атаки в Диярбакыре и теракта в Анкаре – мы видим, что нападение ИГИЛ на представителей курдского движения в Турции – это продолжение той войны с курдами, которую данная террористическая организация ведет в Сирии и Ираке. И, таким образом, мы можем получить представление о мотивах этих смертников. Это простые части пазла.

А вот более сложная часть головоломки – была ли эта кровавая атака результатом соучастия или упущения должностных лиц, ответственных за безопасность? Существует много вопросов, требующих ответов. Как смертникам удалось определить самое слабое, с точки зрения мер безопасности, место в этом скоплении людей? Как потенциально долгий процесс подготовки теракта (начиная с изготовления бомб и заканчивая изучением местности) остался незамеченным силовыми структурами?

Однако когда мы делаем шаг назад и оглядываем картину целиком, нам становится ясно, что здесь существуют более глубокие проблемы, чем упущения в организации работы служб безопасности.

Как сообщили прессе полицейские источники, существует предположение, что имя одного из смертников – Юнус Эмре Алагёз из Адыймана. Юнус Эмре – старший брат Абдуррахмана Алагёза, совершившего теракт в Суруче, который унес жизни 33 молодых людей, готовившихся отправиться в сирийский город Кобане для оказания помощи курдам.

Абдуррахман Алагёз работал в кафе в Адыямане. Орхан Гёндер, устроивший взрыв на митинге сторонников прокурдской Демократической партии народов в Диярбакире, был постоянным клиентом этого кафе.

Тяжело поверить в то, что речь идет даже не о городе, а о маленьком кафе, выходцы из которого разъехались по всей Турции и совершили смертоносные нападения.

Уже давно мы слышали о присутствии ИГИЛ в восточной провинции Адыяман с населением 250 тысяч человек. Еще в 2013 году ежедневная газета Radikal писала о том, что молодежь из Адыямана и других восточных городов присоединялась к ИГИЛ в Сирии. Их семьи жаловались, что полиция не помешала их детям примкнуть к ИГИЛ. Некоторые родители рассказывали ужасные истории о том, как они следовали за своими сыновьями в Сирию, как умоляли ИГИЛ вернуть их детей и т. д.

Тем не менее сразу после прогремевшего в Анкаре взрыва наш министр внутренних дел заявил, что безопасность этого региона была полностью обеспечена. Сейчас полиция ищет образцы ДНК 16 семей из Адыямана, чьи дети присоединились к ИГИЛ. Но как они смогли найти их так легко? Почему они не приложили больше усилий, чтобы поймать этих боевиков раньше? Кто защищал этих боевиков? Имеют ли они какое-то отношение к Национальной разведывательной организации Турции (MİT)? И как им удалось скрыться от служб безопасности?

Вместо того чтобы попытаться ответить на эти вопросы, премьер-министр Ахмет Давутоглу рассказывает нам сказки. Он заявил, что невозможно арестовать террористов-смертников до тех пор, пока они не попытаются совершить такое кровавое действие. И это все происходит в стране, где вас легко могут арестовать за неугодное сообщение в Твиттере.