Почему рынки не боятся тиранов?

| Вести. Экономика 208

Победу президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана на апрельском референдуме многие наблюдатели называют «вызывающим беспокойство шагом в сторону автократии».

Однако турецкая лира, государственные облигации и фондовый рынок положительно отреагировали на референдум. Это стало еще одним подтверждением того, что связь между рынком и демократией не всегда такая прочная.

Как неверный муж, инвесторы могут клясться в своей верности демократии, но одновременно с этим гулять на стороне.

В Турции инвесторы, возможно, опасались нестабильности, если предложение Эрдогана не получило бы поддержку. Нелюбовь инвесторов к неопределенности - хорошо известное правило.

В первые годы правления Эрдогана, когда он считался либеральным демократом, был стабильный экономический рост; и его постепенная трансформация в автократа не отпугнула инвесторов.

С тех пор как он возглавил правительство, стамбульский фондовый рынок вырос на 760%.

Авторитарное правительство может обеспечить определенность, по крайней мере на короткий отрезок времени. В 1922 г., когда Муссолини пришел к власти в Италии, прибыль рынка акций взлетела на 29%, а государственных облигаций - на 18%, утверждает Майк Стаунтон из Лондонской школы бизнеса.

Приход Гитлера к власти в 1933 г. увеличил возврат немецких акций на 14%, а облигаций - на 15%.

В тот же год Уолл-стрит продемонстрировала еще более впечатляющие результаты, хотя уже тогда все считали Гитлера опасным экстремистом.

Самые развитые экономики мира склонны быть демократическими и более открытыми торговле и иностранным инвестициям. Но как видно на примере Китая, можно добиться невероятного экономического роста без демократической системы.

Фондовый рынок Китая (вместе с гонконгским) показал один из самых лучших результатов в мире в этом веке, отмечает британский журнал The Economist.

Если вернуться на 100 лет назад, то тогда инвесторы с большим подозрением относились к демократическим преобразованиям.

В мире до 1914 г. доминировали правительства, которые ограничивали права избирателей, а валюта была привязана к золотому стандарту, отчасти для защиты кредиторов от разрушительной инфляции.

После прихода массовой демократии после 1918 г. начался бум в 1920-х гг., а затем наступила Великая депрессия, крах фондового рынка и отказ от золотого стандарта.

Демократии могут создавать политику, которую трудно назвать рыночной; интересы обычных избирателей и международных инвесторов также не всегда совпадают. Если избиратели поддерживают таможенные пошлины, национализацию и более высокие налоги для компаний и богачей, то валюта и фондовые биржи, как правило, от этого страдают.

Великий «бычий» рынок 1980-х и 1990-х гг., с другой стороны, совпал с политическим движением в сторону уменьшения регулирования, снижения налогов и роста свободного трансграничного движения капитала.

После падения Берлинской стены многие бывшие коммунистические страны приватизировали государственные предприятия и открыли свой внутренний фондовый рынок. Во многих странах инвесторы не обращали внимание на то, какая партия у власти; экономические реформы продвигали Билл Клинтон, Герхард Шредер и Тони Блэр, все левоцентристские политики.

Но ситуация вновь меняется. Трудно не заметить поразительное сходство между выборами в Америке и референдумами в Великобритании и Турции. Во всех трех случаях электорат сильно разделен, а отрыв победителей минимален (Дональд Трамп проиграл в народном голосовании, но выиграл в коллегии выборщиков).

Во всех трех случаях победившая сторона получила поддержку в основном в сельской местности и небольших городах. Несмотря на незначительный отрыв, победители настаивают на получении мандата на радикальные политические изменения.

Демократия лучше всего работает тогда, когда есть консенсус и избиратели готовы признать легитимность поражения своей стороны. Но намного сложнее, когда существуют острые идеологическое разногласия, а электоральная система производит результаты по принципу «победитель получает все».

Все это, скорее всего, приведет к более радикальным политическим изменениям, которые уже вряд ли устроят рынки. Общее движение в сторону авторитарной и более националистической политики импонирует избирателям, чей уровень жизни давно не улучшается.

Этот процесс может создать цепную реакцию: националистическая политика в одной стране может спровоцировать ответную реакцию у ее соседей и торговых партнеров.

Инвесторы могут считать, что некоторые из этих авторитарных лидеров будут проводить политику, которая им понравится в краткосрочной перспективе - к примеру, сокращение налогов. Но в долгосрочной перспективе подобное развитие событий приведет лишь к большому разочарованию.

Источник, иллюстрация Яшар Ниязбаев