В Конье прошел «Фестиваль Мевляны»: Кружащиеся дервиши – шоу или мистический орден?

646

Есть в самом центре Турции город Конья, где находится мавзолей суфийского мистика, который больше других способствовал распространению идеалов суфизма.

Это Джелаладдин Руми или Мевляна, что значит "наш господин". Он жил в 13-м веке, но и по сей день его книги актуальны. Их переводят на все языки и читают повсюду.

Сторонники Руми – орден Мевлеви - так же известны как кружащиеся дервиши. Ритуал кружения – сема - помогал сосредоточить сознание на Боге, который пребывает внутри человека. Это суфийский вариант зикра (духовная практика посвященная Аллаху). Вот что говорит о семе один из суфийских шейхов: «Это не танец, а молитва. Все в мире кружится, от клетки до галактик и они кружатся, чтобы присоединиться к вселенской молитве.»

Но в 1925 году правительством были упразднены все мусульманские ордена, а их деятельность считалась незаконной. В 80-е годы прошлого века Турция поняла, что заинтересована в поддержке кружащихся дервишей, как фольклорной достопримечательности и сему разрешили исполнять на сцене, а сам ритуал был объявлен ЮНЕСКО шедевром устного и нематериального культурного наследия.

Теперь в Конье ежегодно с 10 по 17 декабря проводится фестиваль Шеб-и-Аруз, посвященный Джалаладдину Руми. В этом году была 738 годовщина празднования. На фестиваль приехали не только паломники и туристы, но так же много официальных лиц, таких как премьер-министр Иордании Авн Эль Хасавне, лидер Республиканской Народной Партии Турции Кемаль Кылычдароглу, вице-премьеры Бюлент Арынч и Бекир Боздаг, министр иностранных дел Ахмет Давутоглу и другие, что безусловно свидетельствует о важности мероприятия.

Шеб-И-Аруз вызывает все больше интереса у людей, и в этом году число прибывших на празднование превысило все предыдущие годы, а гостиницы в городе были заполнены на 95 процентов, с чем я лично столкнулась, пытаясь найти хоть где-то свободный номер.

Так кто же такие кружащиеся дервиши – мистический орден или только шоу, ежегодно привлекающее тысячи туристов? Остались ли в Турции настоящие последователи Мевляны? Чтобы получить ответы на эти вопросы, я отправилась в Конью.

Я сразу знала, что не пойду на сему, которую устраивают на сцене в культурном центре для тысяч туристов. Это прекрасно, это интересно, но у меня была другая цель - найти настоящий суфийский орден, а организаторы фестиваля абсолютно открыто заявляют, что никакого отношения к религии они не имеют и это просто шоу.

Конечно, первое же место, куда я отправилась на поиски последователей Мевляны это мавзолей, где похоронен Джелаладдин Руми. В эти праздничные дни в Конье весьма людно - сюда съезжается огромное количество паломников и любопытствующих со всей Турции и из других стран, чтобы почтить память и прикоснуться к мистической силе. В мавзолее все идут плотной толпой, нельзя фотографировать, нельзя останавливаться - можно только пройти мимо. Но в следующем зале с видом на тюрбе (гробницу), на голом полу повсюду сидят люди. Каждый думает о чем-то своем - кто-то улыбается, многие плачут, некоторые впадают в религиозный экстаз или уходят в нирвану, кто-то просто молится. Я тоже села на пол, скрестив ноги, закрыла глаза и звук тростниковой флейты – нэй, который слышится в Конье повсюду, увлек меня  в мистический мир суфизма. Нэй один из обязательных участников церемонии. Ее голос протяжен и казалось бы заунывен, но при звуках этой волшебной флейты на душе становится неизменно спокойно.

В мавзолее было много людей, подходящих под описание того, кого я искала, но каждый из них пришел сюда со своими мыслями и беспокоить их мне показалось довольно кощунственным. Поэтому я отправилась на улицу.

В Конье есть еще одно святое место, до которого редко доходят туристы, но человеку знающему безусловно интересно побывать – это мечеть и гробница святого Шемсаддина Тебризи – близкого друга Руми, основавшего орден вместе с ним. Мечеть находится в 10 минутах ходьбы от музея Мевляны. Я посидела и там, посмотрела на светящиеся восторгом лица паломников и продолжила свои поиски.

Как известно, кто ищет, тот находит. Я сказала: «Хочу найти суфиев!», и я их нашла. Мы пили чай и я расспрашивала Али о том, что такое дерга. Али улыбался моим вопросам, наверняка казавшимся ему наивными, ведь его дедушка шейх ордена Мевлеви - Джелаладдин Лорас, обладающий прямой передачей права быть шейхом, начиная от самого Руми. Али улыбался и рассказывал. Так вот дерга это школа-обитель, где суфиев обучают ритуальному танцу. Обучение идет около года, параллельно с 1001 днем послушания в ордене.

За соседним столиком ребята разговаривали про предстоящий вечером зикр. И я спросила у Али могу ли я посмотреть, на что он снова улыбнулся и ответил, что я, конечно же могу стать свидетелем таинства. В последствии я поняла, что суфии очень открытые люди – они рады всем и каждому, кто хочет присоединиться, каждого в дерге принимают как самого желанного и дорогого гостя.

Меня приглашают в дом, где, традиционно, перед входом разуваются. Дом с виду не большой и обилие уже оставленной на пороге обуви наводит на размышления о том, где же там все поместились. Впрочем впоследствии оказалось, что я пришла одной из первых. Пока люди сумбурно перемещаются по дому, я успеваю заглянуть на кухню, где обнаруживаю на плите огромных размеров кастрюлю или даже чан. Внизу, помимо кухни, еще есть гостиная, наверху зал для зикра и несколько спален, где живут сами дервиши и гости.

Кстати, мое удивление насчет размеров кастрюли разрешилось уже через несколько минут, когда всех пригласили в зал для зикра, где расстелили по полу скатерти и начали трапезу. В дерге накормили около 150 человек, пришедших на церемонию. И накормили не абы как, а полноценно, включая традиционный декабрьский десерт - ашуре. По дому постоянно кто-то ходит с подносами – то с водой, то с едой, то с чаем. Это один из вариантов послушания для будущих дервишей.

После трапезы все быстро убрали (включая двери в зал и ковер в центре) и расселись по кругу. Мистическое действо продолжалось три с лишним часа. Сменялись крутящиеся дервиши и музыканты, молитвы на арабском сменялись стихами Руми на турецком, пение сменялось тишиной, звуки барабанов - тягучей музыкой нэй. Все кружилось - люди, музыка и мир. Это удивительное ощущение целостности, того, что ты един с этими людьми, един со всем миром - его сложно выразить словами. Я просидела три часа на коленях, почти не сменив позы и только в конце заметила, что у меня затекли ноги. Время будто бы остановилось.

Когда церемония закончилась, все встали и начали общаться друг с другом - про жизнь, про все на свете, на разных языках, но единые в своем дружелюбии к окружающим.

Я уходила из дерги последней, пообщавшись со всеми и заручившись приглашением на завтра - на самый важный и торжественный зикр – тот самый, 17-го декабря, в день смерти Мевляны.

Этот зикр был совсем другим - более праздничный и глубокий, но более камерный - только для своих. Здесь много молились, задавли шейхам много вопросов, много общались друг с другом и все, абсолютно каждый - участвовали в зикре, кружась по залу, взявшись за руки с именем Аллаха на устах.

Самое используемое слово в дерге, после имени Аллаха, это слово любовь. Здесь нет фанатиков - никто с пеной у рта никому ничего не пытается доказать или навязать, никакой показухи, все предельно просто - люди уважают и любят друг друга, кто насколько может. Быт у суфиев тесно переплетается с религией, женщины с мужчинами и все это одно большое целое - жизнь.

Я, безусловно, убедилась в том, что орден Мевлеви существует. Перед самым моим отъездом шейх сказал мне, что отныне я всегда желанный гость в дерге.

«Приходите опять, пожалуйста, приходите опять.
Кто бы вы ни были,
Верующие, неверующие, еретики или язычники.
Даже если вы уже обещали сто раз
И сто раз нарушили обещание,
Эта дверь — не дверь безнадежности и уныния.
Эта дверь открыта для каждого,
Приходите, приходите, как есть».
Руми