Французский скрипач Лоран Корсиа сыграет русскую «Крейцерову сонату»

138

Необычный проект зреет в голове ведущего французского скрипача Лорана Корсиа (проходившего в русских светских хрониках в качестве любимого Жюли Депардье) и известного импресарио Марины Бауэр, чем они и поделились с «МК» за чашкой кофе в уютном уличном кафе на парижском бульваре Курсель: о страсти или целомудрии писали Бетховен с Толстым?

...Пока Лоран делает заказ — несколько слов о нем: скрипаче яркой индивидуальности и своей собственной витиеватой дороги.

— Да, его называют первым талантом Франции, — говорит Марина Бауэр, — спонтанный, невероятно эмоциональный, искренний. Талантлив по природе, как Башмет: все при нем, невзирая на него... Жизнь бросала в разные стороны: переходил из одного стиля в другой. Так, последние семь лет жизни (после того как сошелся с дочкой Депардье) оказались направлены на тематику crossover, пока одна знаменитая фирма грамзаписи не попросила Лорана записать пластинку концерта Чайковского и Корнгольда с Королевским оркестром в Льеже.

Пластинка взяла всевозможные призы, и Лоран Корсиа вернулся в лоно классической музыки: в 2013-м в России (в Питере, в Екатеринбурге) будет много проектов даже с нашими музыкантами, которые его очень любят (тот же Александр Князев).

— Лоран, тяга к необычному все равно необузданно дает о себе знать?

— Да, мы замыслили необычный концерт в одно отделение под общим названием «Крейцерова соната», хотя после Бетховена будет исполнена и соната Франка... Из чего все родилось? Я прочитал новеллу Толстого и был захвачен персонажем, который рассказывает о единстве пары скрипача и пианистки — об их репетиции, развивая невероятную мысль абсцесии и паранойи, рассказчик (Позднышев) понимает, что жену его и скрипача настигает нечто такое яркое и сильное, к чему он, такой правильный, даже не может прикоснуться... не может войти в это состояние. Хотя мы не знаем — настоящая ли это история любви.

— Но музыка Бетховена крайне волнительная.

— Не просто волнительная — яростная, это, по сути, бой между скрипкой и фортепиано. Много дикого в этой музыке. Так и фантазируешь, вслед за Бетховеном... особая музыка. Благодаря ей Толстой написал свой рассказ.

— Чтец необходим?

— Обязательно. Причем на всех языках: во Франции — французский, в России — русский. И мы работаем сейчас над последовательностью — где вступает чтец, где начинается музыка, где играет свет (ведь действие, как помните, происходит в поезде). И очень красиво, что главный герой обращается к незнакомому человеку, это так часто случается в жизни: в поездках о жизни других узнаешь все. Одно лишь могу сказать: текст не будет слишком явным, а музыка иллюстративной.

— Для вас лично — это история любви?

— Скорее это страсть. Ревность. Черная любовь. Штука, скажу вам, разрушительная. При такой любви тебя уже нет. Но я забредаю на что-то личное... Мы только в начале проекта, многое предстоит передумать. Потому-то и появляется соната Франка — как антипод. Хотя одна и та же тональность — ля мажор, но совершенно разное видение. Если Бетховен — ревность и страсть, то Франк — это большая надежда, тихая любовь (Франк написал сонату в подарок на свадьбу близкому другу Изаи). Плюс к ним хотелось бы добавить струнный квартет Яначека, который так и называется «Крейцерова соната», не имея с Бетховеном ничего общего... Так и пройдут эти полтора часа. Плюс стихи, конечно. Бодлер, Аполлинер... приятно, что нас в любом случае ждет чудо работы.

— В чем сейчас загвоздка?

— Ищем пианистку. По сюжету, она же нужна... как подходящая мне пара. Подумали о Кате Сканави, о Пламене Манговой... ведь между нами — лишь намеком — будет идти и драматургическая связка. Музыка сама все скажет.

Ян Смирницкий, Московский комсомолец