Нобелевский лауреат Орхан Памук привез на фестиваль в Венецию музей невинности

135

Аборигены с тихоокеанского острова Танна, принадлежащего Республике Вануату, а это более чем в тысяче километров от Австралии, прибыли на 72-й Венецианский кинофестиваль. Обозреватель «МК» неожиданно встретила группу полуобнаженных людей в набедренных повязках на лестнице фестивального Казино, построенного Бенито Муссолини, и, бросив все дела, последовала за ними.

Нобелевский лауреат Орхан Памук привез на фестиваль в Венецию музей невинности Кадр из фильма Марко Беллоккьо «Кровь моей крови». Год назад, представляя в Венеции свой фильм «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына», Андрей Кончаловский объяснил, почему не привез на фестиваль своих непрофессиональных актеров — жителей архангельской деревни. «Было бы неправильно, если бы они оказались здесь. Как если бы я снимал львов или аборигенов в Африке, а потом привез их на фестиваль. Это было бы бесчеловечно. Однажды я уже привозил на Берлинский фестиваль киномеханика Сталина. Он был поражен количеством колбасы и семги. И через десять дней умер», — объяснил Кончаловский свое одиночество на фестивале. И вот не мифические, а самые настоящие аборигены приехали на итальянский остров Лидо, чтобы поддержать дебютную картину «Танна» режиссеров Бентли Диана и Мартина Бутлера. Основан он на реальной истории любви юной девушки и внука вождя племени и сыгран аборигенами Вануату. Будучи истинными детьми природы, они даже не сыграли, а прожили свои роли. Современные Ромео и Джульетта вынуждены ради любви бежать из деревни. Зритель становится свидетелем реальной жизни аборигенов, которые встают с восходом солнца и засыпают на закате, ведут простую, естественную жизнь. Дети одного из режиссеров играли с местными ровесниками, учили их язык и привычки.

В Венецию аборигены приехали в чем мама родила. Мужчины прикрыли причинное место пучками травы или лыком. Женщины, въехав в Венецию, слегка скрыли грудь. В естественной среде у себя на родине они этого не делают, и на экране мы это увидели. Роста гости оказались небольшого, но все великолепного сложения. Зубы блестели, словно жемчуг. Один из актеров играл на музыкальном инструменте, напоминающем губную гармошку. Тут же мне вручили приглашение на показ фильма, куда я и последовала в компании аборигенов. Вели себя они с большим достоинством, не обращали внимания на суету вокруг. Только маленькая девочка, сыгравшая в фильме сестру местной Джульетты, была чуть перепугана. А мы глазели на новоиспеченных артистов и сами походили на дикарей. В зрительный зал аборигены вошли под изумленные крики, заняли места в партере, усевшись в мягкие кресла голыми попами. Можно себе представить, каким шоком стал для этих людей выход в большой мир. Они впервые летели на самолете, увидели кино и себя на экране, поселились в роскошном отеле.

В тот же день удивил нас и 76-летний итальянский мэтр Марко Беллоккьо, представивший в конкурсе фильм «Кровь моей крови». Фильм делится на две части. Сначала события происходят в старинном католическом монастыре несколько веков назад. Благочестивые священники-бесогоны издеваются над согрешившей послушницей, пытают ее водой и огнем, заживо замуровывают в стену, изгоняя Сатану. Сыграла страдалицу украинская актриса Лидия Либерман. Родилась она в Виннице, снималась с юных лет в кино, в том числе и в российском, сыграла возлюбленную Леонида Утесова в исполнении Марата Башарова в фильме «Утесов. Песня длиною в жизнь». В 20-летнем возрасте Лидия уехала в Италию, закончила Римскую киношколу, теперь активно снимается там в кино, сыграла чеховскую Елену Андреевну в спектакле «Дядя Ваня» в постановке того же Марко Беллоккьо. Первая часть его фильма резко обрывается, когда на пороге монастыря появляется странный гость с огромным крестом на груди, в современной одежде. Время смещается: из века ХVII в ХХI. Перед нами — аристократ, благотворитель и поэт в душе Иван Рикалков. Он — миллиардер и любитель водки, говорит на ломаном русском языке и хочет приобрести тюрьму. Видимо, так он именует монастырь, и недалек от истины. Но сделать это не просто, потому как владеет заведением старик-вампир. Мы поначалу сомневались в том, что герой итальянского актера Роберто Херлицки кровосос, но Беллоккьо подтвердил, что так оно и есть. Значит, истеричная героиня фильма не ошиблась, угадав в нем вампира. А выглядела она как безумная. До конца в деталях происходящего разобраться сложно. Беллоккьо изрядно намудрил. Какие-то финансовые нарушения не позволяют приобрести русскому богатею монастырь, напоминающий тюрьму. Интересен выбор его фамилии. Видимо, Беллоккьо других русских, кроме Михалкова, не знает, раз изобрел Рикалкова.

Вслед за Александром Сокуровым, продолжающим лидировать с «Франкофонией», рассказывающей о Лувре времен немецкой оккупации, картину о музее снял британский режиссер Грант Ли в тандеме с турецким писателем, обладателем Нобелевской премии Орханом Памуком. В 2012 году он создал музей, состоящий из предметов, хранящих память о Стамбуле 70-х. Картина называется длинно и странно — «Невинность воспоминаний — Музей Орхана Памука и Стамбул». Идея его создания родилась, по словам самого писателя, в одном из лондонских ресторанов. Поздним вечером в Венеции он вышел перед публикой, чтобы сказать несколько слов перед показом. Есть в фильме кадр, где недокуренные сигареты прикреплены к бумаге и подписаны. Память — это и выкуренные сигареты тоже. В буклете, сопровождающем фильм, есть цитаты о том, что Памук для Стамбула — все равно что Диккенс для Лондона. Многие приезжают в Турцию, прочитав его романы, один из которых так и называется — «Стамбул. Город воспоминаний». Но этот фильм основан на романе «Музей невинности», рассказывающем о выходце из богатой семьи Кемале и его бедной родственнице Фюсун. Вслед за Памуком и его незримыми героями мы бродим по непарадному и чаще ночному городу, по которому он любит гулять, но делать это становится все труднее после того, как с Нобелевской премией 2006 года пришла к нему всенародная слава. В 2014 году музей Памука был назван лучшим музеем года.

Премию имени Брессона, которую когда-то получал в Венеции Александр Сокуров, вручили иранскому классику Мохсену Махмальбафу. Он давно прописался в России и на просторах СНГ. Был председателем жюри на ММКФ год назад, а в этом — на Сахалине. Снимал в Киргизии и Таджикистане, помог случайно встреченной на улице Душанбе девочке, вытащив ее семью из нищеты. Сделал это совершенно бескорыстно. Махмальбаф — опальный у себя на родине режиссер. Он давно покинул Иран, живет в Париже со всем своим знаменитым кинематографическим семейством. В Венеции он обратился с речью по поводу украинского режиссера, уроженца Крыма Олега Сенцова, который только что получил 20-летний срок в России за свою террористическую деятельность, в которую Махмальбаф отказывается верить. Он считает, что 20-летнее наказание для 39-летнего режиссера слишком жестоко и может привести к еще большему возмездию, которое распространится на всю нашу страну. А путь к лучшему будущему лучше начинать с акта милосердия. По мнению Махмальбафа, Олег Сенцов должен снимать кино, а не сидеть в тюрьме. Перед показом конкурсного фильма «Горностай», посвященного правосудию, также было зачитано послание в знак поддержки Олега Сенцова.