Сноуден научился говорить по-русски «стакан» и «тяжко»

68

Прошел ровно месяц после того, как беглый контрактор американских спецслужб Эдвард Сноуден получил в России временное убежище.

Пока что осведомитель пытается привыкнуть к новым условиям и дожидается своего отца, чтобы обдумать дальнейший план действий вместе с ним. «МК» связался с российским адвокатом Сноудена Анатолием КУЧЕРЕНОЙ и узнал, как живет осведомитель в России, чем занимается в свободное время и что уже может сказать по-русски.

-Как себя чувствует Сноуден? Вы говорили, что он проходит реабилитацию. Сейчас у него есть какие-то моральные проблемы?

-Нет, никаких нет. Сейчас абсолютно все нормально. Потихонечку приходит в себя.

-С ним работает психолог?

-Нет, никакой психолог с ним не работает. Ему достаточно того, чтобы проводить время в нормальных условиях. Я думаю, что психолог ему для этого не нужен на сегодняшний день. По крайней мере, он не изъявлял таких пожеланий.

-Эдвард общается со своим отцом и другими родственниками?

-Я все-таки на эту тему не могу говорить. У него, безусловно, есть доступ к Интернету, он абсолютно свободный человек, но что касается его частной жизни, это находится вне моей компетенции.

-Вы с ним вообще не говорите на эту тему?

-Нет, конечно, я общаюсь, безусловно. Я общаюсь с отцом, с мамой и с его сестрой. У нас идет активная переписка, но я не хотел бы раскрывать детали без его ведома – поскольку это касается его личной жизни. А так – у него абсолютно нормальные контакты с родственниками. Он поддерживает эти контакты, в том числе через меня. Он путешествует, интересуется многими вопросами, в том числе и тем, что происходит в мире, поэтому в данном случае все нормально.

–То есть он не сидит в четырех стенах?

–Нет, конечно. Он любит путешествовать, ездит, знакомится.

–Как Эдвард отреагировал на последние действия британских и американских властей, которые пытались «прессануть» The Guardian и The New York Times?

–Конечно, он знает об этом. Он возмущен таким поведением. Все-таки когда мы говорим о правах человека, то, конечно, такой поступок со стороны Великобритании и США свидетельствует о том, что интересы государства или, как они говорят, национальной безопасности - выше прав человека. Это абсолютно нечестно и неправильно. Если в отношении человека и проводить какие-то мероприятия и если у государства есть к нему претензии, это должно быть исключительно в рамках закона. Должны быть санкции суда и т.д. Но мы видим, что этого не происходит, и эти события в Сирии, которые сегодня развиваются, они тоже вызывают беспокойство. Якобы у Агентства национальной безопасности есть какие-то доказательства (применения химического оружия властями Сирии – «МК»). Я вам скажу, это полный абсурд. Инспекторы ООН еще даже не вернулись, и мы знаем, что некоторые из них высказывались о том, что нет доказательств. Но тем не менее мы видим позицию Америки – опять вот этот менторский тон. В данном случае я задумался над тем, что Барак Обама является нобелевским лауреатом. Я честно скажу, что в истории были разные лауреаты, но чтобы был нобелевский лауреат, который бы развязывал войну в отношении другого суверенного государства, я такого пока не слышал. В данном случае ему следует отказаться от премии и потом уже применять агрессию. Тем более, надо учесть, что Сирия не нападает на США и это же не ответный удар какой-то. Несмотря на то, что позиция ООН достаточно жесткая, мы видим, что президент Америки и по отношению к Сноудену, и по отношению к Сирии занимает, на мой взгляд, абсолютно неправильную и неоправданную позицию с точки зрения гуманных соображений.

-Как раз что касается слежки и давления США, сам Сноуден, находясь в России, чувствует себя в безопасности?

-Ну, я могу так сказать: он, конечно, понимает тот уровень опасности, который существует на сегодняшний день. Те условия, в которых он находится, они приемлемы с точки зрения каких-то бытовых вопросов и приемлемы с точки зрения его защищенности.

-Эдвард говорил вам о своих планах на будущее? Чем он намерен заниматься?

-Поступает на сегодняшний день достаточно много предложений по его работе, но он пока не определился. Пока что будет определяться, мы проведем встречу с отцом, и уже после этого можно будет что-то сказать.

-И о предложении от создателя «Вконтакте» он тоже слышал?

-Да, конечно. Я ему все передаю, в том числе те письма, которые приходят на мое имя.

-Кто-то помогает Сноудену финансово? Ведь есть специальные фонды, созданные для этого.

-У него денег практически нет. Те фонды, которые сейчас собирают деньги, - мы знаем о них - уже выходили на меня, чтобы хоть каким-то образом передать Эдварду те суммы, которые были собраны. Но сейчас все находится в технических и в организационных моментах. Пока такая ситуация.

-А ваши коллеги-правозащитники, которые тоже встречались со Сноуденом в аэропорту Шереметьево, они помогают как-то?

-В данном случае нет такой необходимости, потому что я работаю как адвокат. Конечно, они высказали свою позицию, за что Эдвард им очень благодарен.

-В одном из своих интервью вы говорили, что Сноуден сейчас много читает. Какие книги вы ему приносите?

-Сейчас он читает еще те книги, которые я ему привозил. Я собираюсь ему еще привезти ряд книг – из классики на английском языке. Я сделал подборку. Толстого хочу ему привезти (по крайней мере, он изъявил такое желание) и ряд других книг, связанных именно с нашими традициями и обычаями – он этим очень интересуется. Я ему обязательно эту подборку отвезу.

-Эдвард что-нибудь говорил о тех книгах, которые вы ему приносили в прошлый раз?

-Конечно. Это ему безумно интересно. Он сказал, что первая книга, которую я ему подарил – Букварь, - это первый подарок на русской земле. Ну и что касается Достоевского, ему очень понравилось. И нравы в те годы, которые описывает Достоевский, и язык, и отношения – безусловно...

-Сейчас он может что-то сказать по-русски?

-Более-менее. Какие-то слова уже четко чеканит.

-Например?

-Реагирует, кое-то понимает. Нельзя сказать, что он выучил язык, он много времени будет уделять этому - я знаю это с его слов. Но уже какие-то такие слова может сказать: «тяжко, тяжко», «стакан».