Летучие мыши и «голые землекопы» доказывают, что старение можно "отключить"

50

Это вполне реально — в 90 лет чувствовать себя на 40. Часть ученых предполагают, что старость действительно можно отсрочить на долгие годы. А то и вовсе отменить. Ведь существуют же голые землекопы — подземные грызуны, которым каким-то мистическим образом удается вообще не стареть. Сейчас «таблетку от возраста», которая помогла бы людям жить до 120 лет и не завидовать голым землекопам, разрабатывает группа ученых при МГУ. Участник этого проекта, кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник биологического факультета Московского университета Максим Скулачев рассказал «МК» в Питере», как наука борется со старостью.

Митохондрии — убийцы

— Почему мы стареем?

— Ученым это еще не до конца известно. По одной из версий, старение — результат накапливающихся в организме поломок, которые со временем неизбежно приводят нас к смерти. Если это так, то со старением практически ничего сделать нельзя. По другой версии, в нас заложена специальная генетическая программа. Она запускается очень рано, и ее задача — свести нас в могилу. То есть старение — это что-то вроде биохимического самоубийства организма. Звучит мрачно, но на самом деле это очень хороший для нас вариант. В таком случае, чтобы решить проблему старения, надо просто сломать эту генетическую программу.

— Есть какое-то представление, где может «прятаться» эта генетическая программа?

— У нас есть одна гипотеза. Как известно, внутри каждой нашей клетки есть митохондрии, которые выполняют очень важную функцию: они потребляют кислород и производят энергию. Но в конце 90-х годов выяснилось, что у митохондрий есть и темная сторона. Небольшой процент кислорода они превращают в страшнейший яд — свободные радикалы (или активные формы кислорода), которые «носятся» по всей клетке, атакуют белки, липиды, вносят мутации в ДНК и постепенно приводят к возникновению тех самых маленьких поломок в клетках, тканях, органах. И ужас состоит в том, что чем мы старше, тем митохондрии больше производят свободных радикалов. Почему они ведут такую подрывную работу — большой вопрос. Возможно, в мозге каким-то образом отсчитывается наш возраст — и в какой-то момент некая система дает сигнал всем митохондриям тела: «А давайте-ка будем посильнее портить жизнь организму». В конце концов, по нашей гипотезе, отравление активными формами кислорода и сводит нас постепенно в могилу. К слову, именно свободные радикалы связаны с возникновением сердечно-сосудистых заболеваний. Например, во время инфаркта происходит буквально взрыв производства активных форм кислорода в митохондриях. Похоже, они же «виноваты» и в развитии нейродегенеративных заболеваний (например, Альцгеймера, Паркинсона. — Ред.). И совершенно точно они играют важнейшую роль во всевозможных аутоиммунных болезнях. Чем дальше ученые изучают свободные радикалы, тем больше изумляются, насколько же это мерзкая вещь.

Стать «голым землекопом»

— Зачем же нашему организму устраивать себе такое «самоубийство»? Зачем нам стареть?

— Старческая программа запускается очень рано. Судя по всему, мы начинаем стареть с 15 лет. Например, пик активности самой важной системы нашего организма — иммунной — приходится на 14 лет. И дальше она работает уже чуть хуже. Мышцы начинают стареть примерно с 25 лет. А вот когда начинает стареть мозг, пока не очень понятно. Скорее всего, с 40, а то и с 50 лет. У такого достаточно раннего и растянутого во времени старения должен быть биологический смысл. Как нам кажется, он может заключаться в ускорении эволюции. Приведу простой пример. Представим себе двух зайцев, один из которых в результате небольшой мутации стал чуть умнее. Пока оба зайца молоды, они прекрасно убегают от лисы, хорошо путают следы. И у умного в принципе нет никаких преимуществ. Но вот зайцы начинают стареть, медленнее бегать (при этом они еще могут размножаться). И тогда более умный быстрее заметит лису, лучше проложит маршрут и спасется. А другого, обычного, зайца съедят. Умный наплодит зайчат и передаст им свою «мутацию». И за одно поколение мы получим «поумневших» зайцев. А без старения на это потребовались бы тысячи лет, да и то не факт, что эта «мутация» случайно бы не исчезла. Из чего следует, что если виду нужно быстро эволюционировать, то ему необходимо старение. А если ускорять эволюцию уже не надо, то этот механизм превращается в ненужную «способность». И, судя по всему, некоторые виды живых существ уже отключили у себя старение.

— Вы хотите сказать, что есть существа, которые не стареют?

— Да. Есть очень много примеров насекомых, растений. Но нам все-таки интереснее млекопитающие. Например, существует такая маленькая мышка — землеройка. Ее жизнь ужасна: она существует на поверхности, где постоянно меняются условия, она умирает от голода, холода, кроме того, ее ест кто ни попадя. Само собой, землеройке необходима эволюция, чтобы лучше приспособиться к окружающему миру. А потому останавливать старение ей нельзя. А есть, по сути, та же самая землеройка, с тем же метаболизмом, рационом, но которая изобрела для себя полет и эхолокацию. Это летучая мышь. Так вот, если поместить землеройку в идеальные условия, где много еды и нет хищников, то она проживет 2–3 года. А летучая мышь — около 50 лет, а по последним данным, она еще и не стареет. Есть и другой роскошный пример — голый землекоп. По сути дела, это просто мышь, которая живет в Африке. В ходе эволюции она сумела «закопаться» на 1,5 метра в глубь грунта и спряталась, таким образом, от всех проблем и врагов. В Америке сейчас идет эксперимент: ученые отловили в Африке большую семью землекопов, посадили их в виварий и вот уже 30 лет наблюдают за ними. И те не только не умирают, но даже не стареют! У них нет ни рака, ни сердечно-сосудистых заболеваний. Пока ученым известна только одна причина их смерти — это драки. Голые землекопы очень агрессивные существа, разные колонии постоянно враждуют друг с другом.

Но в природе есть и обычные мыши, и они по большинству параметров очень похожи на землекопов. Вот только не смогли так хорошо приспособиться к окружающему миру и живут 2–3 года, причем со временем у них появляются все классические признаки старости: они седеют, лысеют, болеют раком. Для нас пример летучих мышей и голых землекопов доказывает, что старение — это действительно инструмент, который можно отключить, если вид уже развился настолько, что не нуждается в эволюции.

Люди стареют — рак молодеет

— Получается, мы в некотором роде должны превратиться в голых землекопов и умирать здоровыми?

— В принципе да. Наша задача добиться, чтобы в 90 лет мы себя чувствовали на 40. И это вполне реально. При этом я, конечно, не верю, что, например, укротив наши митохондрии, мы сможем жить до 800 лет. Скорее всего, вылезет какая-нибудь новая болячка, характерная только для 120-летних людей. И именно она будет косить нас. Ведь было же так с раком. Когда Аристотель впервые описал онкологическое заболевание, он очень радовался, что это редкая болезнь. И не случайно в Древней Греции в те времена большинство людей доживало только до 30–40 лет. И онкология для такого возраста все-таки редкость. Сейчас же, когда средняя продолжительность жизни в России 66 лет, рак превратился в большую проблему. Возможно, что-то новенькое появится, и когда мы начнем массово доживать до 120 лет.

— Как вы думаете, появятся ли когда-нибудь лекарства, способные отсрочить нам старость?

— В принципе это возможно. У нас есть рабочая гипотеза, что все зло в митохондриях, которые вырабатывают свободные радикалы. Но есть вещества — антиоксиданты, — которые нейтрализуют этот яд. И мы подумали: а что если создать новый тип антиоксиданта и «отправить» его прямо в митохондрию? На основании этой идеи мы и создали лекарство, проверили его на крысах, мышах, рыбах и даже собаках. И оказалось, что максимальная продолжительность жизни испытуемых в принципе не увеличилась, но зато стареть они начали в два раза позже и многие старческие болезни развивались гораздо медленнее. В том числе заболевания глаз. Если окажется, что препарат замедляет развитие их болезней, значит, наша концепция борьбы со старением через митохондрии окажется правильной. Старость действительно можно будет отсрочить.

Екатерина Кузнецова, Московский Комсомолец