Турецкий подполковник: Мои первые показания были даны после пыток и под воздействием наркотиков

452

Адъютант начальника Генерального штаба генерала Хулюси Акара подполковник Левент Тюрккан отказался в понедельник от своих предыдущих показаний.

Он заявил, что во время слушания в 17-ом Верховном уголовном суде Анкары по делу 221 подозреваемого в совершении попытки государственного переворота, предпринятой в Турции 15 июля 2016 года, он находился под воздействием наркотических веществ.

«Все события тех дней были похожи на сон. Я думаю, что меня чем-то напоили», - цитирует CNN Türk Тюрккана, которого обвинили в том, что он возглавлял неудавшийся путч.

Первые показания Тюрккана являлись ключевыми доказательствами того, что попытка военного переворота, предпринятая в июле прошлого года, была организована последователями религиозного движения Фетхуллаха Гюлена в Турецких вооружённых силах.

Подполковник подчеркнул, что он не может выразить словами то, что ему пришлось пережить, а его фото, попавшие в прессу, наилучшим образом подтверждают его слова.

Он отметил, что человека, который не осознаёт свои действия, можно заставить сказать и подписать что угодно.

Во время предыдущего слушания Тюрккана утверждал, что он не может поверить, что мог такое сказать, добавив, что с нетерпением ждал сегодняшнего выступления в суде. При этом он заявил, что не принимал участия в перевороте.

Спустя несколько дней после попытки военного переворота государственное информационное агентство Анадолу опубликовало признание Тюрккана с рассказом о том, что он лично связывался со сторонниками Гюлена во время планирования и этапов исполнения попытки государственного переворота. Согласно первоначальным показаниям Тюрккана, он знал о перевороте ещё 14 июля, за день до его свершения.

Его показания были опубликованы большинством турецких СМИ вместе с фото, явно свидетельствующие о том, что его пытали.

На снимке, опубликованном Анадолу, видно, что Тюрккан весь покрыт синяками и ранами на лице, животе, плечах и руках. В своих первых показаниях он сказал, что, находясь в полицейском участке, сам попросил ручку и бумагу и лично написал признание. Однако, исходя из характера его травм, можно заключить, что он вряд ли мог самостоятельно держать ручку.