В Турции идет борьба не между кемалистами и исламистами, а между диктатурой и демократией: интервью

3

Генеральный директор турецкого информационного агентства «Джихан» Абдулхамит Билиджи дал в Стамбуле интервью корреспонденту информационного агентства REGNUM.

Вопрос:Уважаемый Абдулхамит-бей, сейчас, когда мы ведем с вами беседу в главной редакции турецкой газеты «Заман», на улицах Стамбула кипит нормальная жизнь. В то же время, ваша газета, все турецкие телеканалы, открывают свои информационные выпуски сообщениями об идущих арестах во многих городах страны бывших военных самого разного ранга. Их подозревают в подготовке государственного переворота. Что происходит в Турции?

Ответ:Ничего необычного. Просто осуществляется очередная мера правительства по предотвращению осуществления операции «Бальоз» («Молот»), которая была разработана отставными и некоторыми действующими высокопоставленными турецкими офицерами. Первые сведения о «Бальозе» появились еще в 2003 году, и с тех пор правящая партия периодически проводит подобные акции. Как считает следствие, которое и на сей раз сообщило некоторые новые детали готовившегося заговора, тогда 162 действующих представителей ВС на своем заседании утвердили план переворота, который предусматривал организацию взрывов в стамбульских мечетях, другие диверсионные акции, которые могли бы дестабилизировать обстановку в стране, а затем введение чрезвычайного положения и совершение государственного переворота.

В:А как считаете вы лично, насколько это все соответствует реальному положению дел?

О:Я считаю, что полная ясность появится только на суде, который обещает устроить власть.

В:Но ведь правда в том, что в Турции, начиная с 1960 года, военные четырежды свергали гражданскую власть под предлогом соблюдения в стране светского строя, предотвращения ее исламизацию. Да и сейчас многие в мире считают правящую в стране партию исламистской. Выходит, что речь идет о попытке повторить старый сценарий. Так ли это?

О:Вы смотрите в корень проблемы. Военные перевороты в Турции удавались в силу причин внутреннего и внешнего свойства. Всякий раз они происходили вовсе не потому, что, как считают многие, правительства Турции упрямо тянули страну на путь исламизации. А потому, что они вступали на путь реформ такого свойства, которые означали отказ от принципов государственного капитализма и переход к созданию полноценных основ рыночной экономики. Это означало потерю турецкими военными монополии на политическую власть, возможность выступать по поводу и без повода в роли эдакого третейского судьи, угрожать, что в случае отказа того или иного правительства следовать иным курсом, его вновь сбросят. Причем, такая ситуация складывалась всегда, когда предпринимались попытки установить парламентский контроль над действиями военных. Тогда в ход шло все, в том числе и «борьба за чистоту» сохранения идейно-политического и экономического наследства основателя Турецкой Республики Ататюрка. Для всех турок — он личность выдающаяся, которая сыграла особую роль в судьбе страны. Но для тех сил, которые я сейчас имею в виду, кемализм был просто одним из средств борьбы за интересы, не имеющие, по большому счету, к нему никакого отношения.

Конечно, Турция — исламская страна и таковой останется, но за последние десятилетия ни одна политическая сила у нас не выступала за установление исламистского режима. Это я отношу к упомянутым причинам внутреннего свойства.

Относительно характеристик внешних условий, скажу, что турецкий генералитет умел выжимать как из лимона для себя плюсы из геостратегического положения страны на Ближнем Востоке, особенно в ситуации, когда свирепствовала «холодная война». Не случайно, рывок вперед стране удалось совершить только в период второго прихода к власти правительства Тургута Озала, когда в результате проведенных социально-экономических реформ о турецкой экономике заговорили в мире как о свершившемся факторе. Так что нынешнее правительство Реджепа Тайипа Эрдогана является не проводником какого-то исламистского курса, как настойчиво пытаются сейчас доказывать определенные силы в мире, а прямым наследником курса, проводимого Тургутом Озалом. Если вы встанете на такие позиции, то вам многое прояснится в нынешней ситуации в Турции.

В:Господин Абдулхамид-бей, во время пребывания в Турции мне удалось встретиться и переговорить с некоторыи турецкими политиками, деловыми людьми. Все же я видел в их глазах тревогу…

О:Если рассуждать философски, то допускать можно многое. Но дело в том, что мир изменился, а вместе с ним и Турция. Затормозить ее развитие в сторону укрепления демократии, развития экономики, конечно, возможно. Но изменить главный «турецкий вектор» уже никому не удастся. Я в этом уверен. Залогом тому являются проводимые сейчас правительством Турции серьезные преобразования в деле модернизации страны, внешняя политика, направленная на создание для этого необходимых условий, стремление развивать взаимовыгодные партнерские отношения со многими государствами, в том числе и с соседями. Еще недавно никто не верил в то, что Турции удастся нормализовать отношения, например, с Сирией. Сейчас у нас бурно развиваются торгово-экономические отношения, отменен визовый режим. При этом я особо выделяю прорыв в выстраивании отношений с Россией. Я был в пуле главы правительства Эрдогана во время его недавнего визита в Россию, и он рассказывал нам, ссылаясь на Владимира Путина, что в Москве приветствуют складывающийся доверительный диалог и ценят бурное развитие торгово-экономических отношений с Турцией. Но Москва нам все же задолжала…

В:В чем именно?

О:Во время вооруженного конфликта России с Грузией в августе 2008 года, Турция — член НАТО — не поддалась давлению США, не пошла на нарушение договора Монтре по проливам и не пропустила американские авианосцы в Черное море. А ведь тогда попахивало серьезнейшим глобальным вооруженным конфликтом. Потом Турция выступила с некоторыми инициативами по общекавказскому урегулированию. Теперь Россия должна помочь Турции решить некоторые ее внешнеполитические проблемы, в том числе, более активно действовать на ереванском направлении. Потому что у нас существует уверенность в том, что «ключи» от карабахского урегулирования находятся все же в руках Москвы.