Эдуард Шеварднадзе: от Мистера Да до наставника Саакашвили

79

25 января Эдуарду Амвросиевичу Шеварднадзе, последнему министру иностранных дел СССР и второму президенту независимой Грузии, исполняется 85 лет

В такой знаменательный день принято поздравлять юбиляра и вспоминать обо всех его заслугах. Что хорошего можно сказать о Шеварднадзе?

Мистер Да

Любой западный эксперт ответит, что Шеварднадзе — это политик мирового уровня, чье имя навсегда останется в истории. Его заслуги перед человечеством огромны: он объединил Германию, при нем закончилась холодная война и пал железный занавес. Западным дипломатам иметь с ним дело было приятно и удобно, особенно по контрасту с его предшественником, Андреем Громыко, который за свою неуступчивость даже получил прозвище Мистер Нет. Шеварднадзе, соответственно, был «мистером Да».

Сам Шеварднадзе тоже считает падение Берлинской стены своей основной заслугой. Он гордится этим настолько, что как-то в интервью Suddeutsche Zeitung сообщил, что это именно он убедил колеблющегося Михаила Горбачева согласиться на объединение Германии. В своих колебаниях Горбачев был не одинок: существуют свидетельства, что и лидеры некоторых европейских держав, в частности Великобритании, опасались воссоздания единого немецкого государства, так как этот прецедент мог спровоцировать (и действительно спровоцировал) процесс дальнейшего передела границ, сложившихся после Второй мировой войны. Локомотивом же германского объединения был Вашингтон. Как вспоминает Шеварднадзе, во время конференции министров иностранных дел в Оттаве в феврале 1990 года к нему подошел госсекретарь США Джеймс Бейкер и спросил: «Эдуард, а не настало ли время подумать об объединении Германии?» «Мистер Да», естественно, ответил, что он уже давно об этом думает.

В своей книге воспоминаний «Размышления о прошлом и будущем» Шеварднадзе пишет: «Объединение Германии стало самым значительным моим делом, которое принесло мне всемирный авторитет. Кроме того, я обрел такого друга, как Ханс Дитрих Геншер, который после моего возвращения в Грузию сделал все, чтобы помочь мне вызволить мою страну из хаоса и построить грузинское государство».

В самом объединении Германии нет ничего плохого, плохо то, что она объединилась на крайне невыгодных для России условиях. Еще Сталин предлагал в 1952 году объединить Германию — но с условием, что она станет нейтральной страной. Не членом Варшавского договора, заметим, а внеблоковой державой. Но Запад тогда это отверг. Теперь объединенная Германия — член НАТО. В НАТО вошли и наши бывшие союзники — страны Восточной Европы и входившие ранее в СССР республики Прибалтики. Идут активные разговоры о включении в НАТО Грузии и Украины. Горбачев утверждает, что при объединении Германии он получил от западных лидеров устные обещания не расширять НАТО на Восток. Представляю, как те потешались над незадачливым Горби.

Впрочем, Шеварднадзе, который, по его утверждению, был вовлечен в процесс объединения Германии намного глубже, чем первый и последний Президент СССР, Горбачева опровергает. В 2011 году в интервью ВВС он заявил, что никакого «джентльменского соглашения» с Западом по НАТО не было. Если великому дипломату даже не пришло в голову, что этот вопрос нужно решить до вывода советских войск из ГДР, то очевидно, что перед нами не профессионал, а некомпетентный дилетант.

Когда в 1985 году Шеварднадзе стал министром иностранных дел, Россия возглавляла блок государств-союзников, территория которого простиралась до центра Европы. А своим влиянием, прямым или косвенным, охватывала полмира. Чтобы добраться до ее границ, врагу пришлось бы сначала преодолеть буферную зону из государств-сателлитов. Страна была уязвима разве что для внезапного нападения из космоса. Казалось, что проблема ее безопасности решена раз и навсегда, так что можно спокойно заниматься более интересными делами. Сегодняшняя РФ окружена «санитарным кордоном» из враждебных либо недружественных стран-лимитрофов, которые размещают у себя базы НАТО и американскую систему ПРО. Как заметил наш давний «доброжелатель» Збигнев Бжезинский, Россия «превратилась в обеспокоенное национальное государство, не имеющее свободного географического доступа к внешнему миру и потенциально уязвимое перед лицом ослабляющих его конфликтов с соседями на западном, южном и восточном флангах». По мнению экс-советника Белого дома по национальной безопасности, только со стороны арктических льдов не исходит сегодня для нас никакой угрозы.

На фоне столь блестящих дипломатических успехов уже даже не столь важно, что войска с территории ГДР были выведены досрочно и фактически бесплатно (реально было получить за это не менее 100 млрд. долларов и списание всех долгов СССР). И уж совсем мелочью выглядит афера, прокрученная Шеварднадзе в 1990 году совместно все с тем же «другом Бейкером»: речь идет о соглашении, по которому к США отходила акватория Берингова моря по линии «Шеварднадзе—Бейкера». Утверждают, что соглашение было подписано за спиной Политбюро и председателя правительства, единоличным решением главы МИД. По мнению экспертов, Россия лишилась около 74 000 квадратных километров нефтеносного континентального шельфа, а также возможности вести рыбный промысел в спорных районах.

Сухумский эпик фейл

На сленге продвинутого интернет-пользователя выражение «эпик фейл» означает грандиозный, эпический провал. Причем провал позорный. Для Шеварднадзе таким эпик фейлом стал разгром Грузии в абхазской войне. А несколько сентябрьских дней 1993 года стали, думаю, самыми страшными в его жизни. Это на целостность и безопасность России ему было по большому счету наплевать. А целостность Грузии — это другое, это святое. Это то, за что проливали кровь и пот поколения его суровых крестьянских предков из грузинской деревни Мамати.

В одном из своих последних интервью Шеварднадзе, вообще-то не любящий говорить о своих ошибках, сквозь зубы признает, что ввод войск в Абхазию был его главной ошибкой. При этом и объединение Германии, и результаты переговоров с США, и разоружение — все это были, как он полагает, «победы». Особенно он гордится тем, что после восьми его встреч с Рейганом тот перестал называть СССР «империей зла».

Незадолго до своей смерти знаменитый грузинский вор в законе, профессор-театровед и лидер военизированной группировки «Мхедриони» Джаба Иоселиани (человек, который сверг первого президента Грузии Гамсахурдиа и поставил на его место Шеварднадзе) в своей тбилисской квартире вспоминал, как в 1993 году пала столица Абхазии. «Шеварднадзе думал, что он такая величина, мировое светило, у него такие друзья — Гельмут Коль, Джордж Шульц, Бейкер, Геншер! — В голосе Джабы звучали нотки злорадства. — Что стоит только ему попросить о помощи «мировое сообщество» — и в Сухуми высадится десант НАТО, в Черное море войдет 6-й флот США. Но на помощь никто не пришел — ни Бейкер, ни Коль, ни Геншер».

На помощь опять пришла Россия. Но спасти «целостность Грузии» она уже не могла (или не хотела). Спасти еще можно было только самого Шеварднадзе. В самый последний момент, вечером 26 сентября, его эвакуировали из пылающего Сухума на вертолете российские спецназовцы. Шеварднадзе улетал один — его люди, в том числе близкий друг и правая рука Жиули Шартава, незадолго перед тем назначенный главой прогрузинского правительства Абхазии, остались в осажденном городе, в здании Совмина. К 14.30 следующего дня здание Совмина было сожжено, Шартава с соратниками сдались в плен бойцам кабардинского батальона и позже при неясных обстоятельствах были убиты. Осталось загадкой, почему они даже не попытались бежать из обреченного города. Есть свидетельства, что их до последней минуты уверяли, что помощь вот-вот подойдет, что их обязательно эвакуируют.

Шартава был рядом с Шеварднадзе много лет, он был его помощником, заместителем, его тенью. Многие считали его и наиболее достойным преемником Шеварднадзе на посту президента Грузии.

Многочисленные интервьюеры, которые до сих пор осаждают Шеварднадзе, спрашивают его о чем угодно: о Горбачеве и Рейгане, о перестройке и «революции роз», о падении Берлинской стены и про «август 8-го». Но вот про друга Шартаву, «забытого» в горящем Сухуме, почему-то не спрашивает никто. А ведь эта история говорит о Шеварднадзе больше, чем десятки произнесенных им с высоких трибун речей и сотни исписанных страниц.

О ребятах и зверятах

С преемниками у Шеварднадзе вообще как-то не складывалось. Одно время таковым почти официально считался Зураб Жвания, которого даже называли «политическим сыном» Белого Лиса (прозвище Шеварднадзе). Тоже умер совсем молодым, хотя уж к его-то смерти Шеварднадзе никак не может быть причастен. Грузию к тому времени уже возглавлял еще один воспитанник Эдуарда Амвросиевича — Михаил Саакашвили. Однако, как позже признавался Шеварднадзе, стать третьим президентом Грузии должен был именно Жвания, он для этой роли подходил намного больше. Если бы он стал президентом, Грузия наверняка избежала бы августовской войны и других трагических событий, связанных с именем Михаила Саакашвили.

Но Жвания оказался не самым хорошим учеником Шеварднадзе. Науку борьбы за власть Саакашвили усвоил намного лучше.

Я встречалась с Шеварднадзе в его резиденции в Крцаниси в ноябре 2003 года, сразу же после его отставки. Говорят, за прошедшее с тех пор время там мало что изменилось. Та же скрипучая деревянная лестница, тот же зеленый кабинет с картинами и фотографиями на стенах. Так же каждую осень полыхают красным окрестные виноградники. Только во дворе резиденции появилась могила супруги экс-президента Нанули, которая скончалась через год после «революции роз».

Тогда я спросила его: почему он покорно ушел в отставку, почему не сопротивлялся? «Армия была готова, — ответил Шеварднадзе. — Внутренние войска, полиция, техника — все это было в моих руках. Один приказ: разогнать эту толпу — и они могли разогнать запросто. Но были бы жертвы. Я не мог допустить применение танков против них. Просто потому, что они мои ребята, мои дети».

Чувствовалось, что он тяжело переживает предательство своих «ребят». Ему оставалось досидеть в президентском кресле полтора года, могли бы и подождать. Но «ребята», видимо, всерьез опасались, что Белый Лис под конец выкинет какой-то фортель и оставит их с носом. Например, передав власть своему сыну Паате. Такие разговоры велись. Поэтому «ребята» сыграли на опережение. Ведь они все-таки были его учениками.

Нехотя, сквозь зубы говорил тогда Шеварднадзе об «американском следе» в «революции роз». Хотя, по его же словам, к ней приложили руку американский посол в Тбилиси Ричард Майлс и финансист Джордж Сорос. Однако Эдуард Амвросиевич убеждал меня, что они действовали без санкции президента Буша. «Американцы всегда ко мне хорошо относились», — говорил он. Поверить в то, что после всего его попросту выкинули на помойку, было явно выше его сил. А ведь это случилось уже во второй раз. Первый — в Сухуме, где он был брошен на произвол судьбы и наверняка бы погиб, как Шартава, если бы не российский спецназ.

Все, что осталось

Во время той встречи Шеварднадзе сказал мне, что главной своей заслугой он считает обретение Грузией независимости. Вот оно что. Оказывается, во главе внешнеполитического ведомства нашей страны стоял человек, многие годы носивший в кармане фигу и тайно работавший на развал страны, которую должен был, по идее, защищать.

Но скорее всего Эдуард Амвросиевич ничего такого изначально не хотел, а придумал все задним числом. Когда в результате его и Горбачева деятельности страна как-то «сама собой» распалась и надо было срочно эвакуироваться на запасной аэродром. В независимую Грузию. Которая вскоре после его прибытия тоже распалась на части.

Поэтому не было никакого «грузинского националиста» в Политбюро. Был сын крестьянина из деревни Мамати, который благодаря природной хитрости и хватке сумел пробиться на вершину, но совершенно не представлял, что там, на вершине, делать. Он ничего не умел, так как с 18 лет только и делал, что «продвигался по комсомольской и партийной линии» (в 1946 году — уже инструктор райкома комсомола). У него не было ни серьезного образования, ни опыта реальной жизни.

Перечитав множество интервью Шеварднадзе, я заметила интересную особенность. Положительно оценивая человека, он чаще всего употребляет эпитеты «образованный», «грамотный».

«Горбачев, безусловно, великий, а кроме того, мудрый, образованный человек»; жена Берии Нина Гегечкори — «умнейшая, очень образованная женщина»; «я думаю, что это молодые толковые люди, образованные» — о Жвания и Саакашвили. «Убыхи вообще исчезли, а ведь это был самый грамотный на Северном Кавказе народ».

Видно, что Эдуард Амвросиевич очень ценит людей с образованием. Возможно, он даже испытывает по отношению к таким людям комплекс неполноценности. Ему трудно им в чем-то отказать.

Может быть, в этом и кроется разгадка Шеварднадзе-политика?

Можно ли назвать образованным человеком Джеймса Бейкера? Джорджа Шульца? Разумеется. Даже Джаба Иоселиани, который пригласил Шеварднадзе в Грузию, — профессор, писатель, защитил докторскую.

По прихоти судьбы парень из грузинской деревни стал вершителем судеб половины мира. Но умные, ловкие, образованные взяли парня в оборот, как лиса Алиса и кот Базилио — Буратино. И вот уже вместо половины мира — холодное здание Госканцелярии в Тбилиси. Потом и это отобрали.

Остался зеленый кабинет, черный мрамор на могиле жены в саду. Фрагмент Берлинской стены на письменном столе. И воспоминания.

Они вообще сейчас очень много пишут, эти «прорабы перестройки», носители «общечеловеческих ценностей» и адепты «нового мышления». Тома мемуаров выходят один за другим. Они пишут, что вывод войск из Германии предотвратил Третью мировую войну. Что СССР распался по естественным причинам. Что альтернативой Беловежью был югославский вариант. Что «развод» союзных республик произошел бескровно. Возможно, они даже сами во все это искренне верят.

Вопрос в том, верим ли им мы.

Читайте также интервью корреспондента "МК" с Эдуардом Шеварднадзе от 30 ноября 2003 года.

Марина Перевозкина, Московский Комсомолец