Фауст Абрамович Березовский

257

Изумительная жизнь и странная смерть символа 90-х

23 марта 2013 года в России окончательно канули в лету 90-е годы. Умер Борис Березовский - изумительно талантливый человек, игравший роль злого гения в российской политике позапрошлого десятилетия. Из жизни ушел политик, чье влияние на развитие страны было почти исключительно негативным, но таким огромным, что он достоин звания масштабной исторической фигуры. За все последние сто лет в России был только один другой персонаж, сравнимый с Березовским - фаворит последней императорской четы Григорий Распутин. Люди, близкие в властному олимпу, всегда по определению окутаны неким мистическим ореолом. Но при более близком знакомстве они, как правило, оказываются персонажами из плоти и крови — в меру талантливыми, но вполне обычными людьми.

Я не могу похвастаться особо близким знакомством с Борисом Березовским. Я разговаривал с ним лишь считанное число раз. Однако я глубоко убежден: покойный принадлежал к тем исключительно редким политикам, чей мистический ореол был не иллюзией, а реальностью. Да, Борис Абрамович, конечно, тоже был созданием из плоти и крови. Но с таким же успехом он мог бы быть главным героем романа о потусторонних силах. Если бы Гете жил не на стыке 18 и 19 веков, а в наши дни, я бы непременно побился об заклад: мол, своего Фауста великий немецкий писатель списал именно с Бориса Абрамовича.

Начало 90-ых годов многие высшие деятели российской власти встретили в состоянии восторженного идеализма. Казалось, страна вступила в тяжелый, опасный, но и невиданно радостный период своего развития. Период, где нет коррупции, злоупотребления властью и столь характерных для прошлых исторических эпох серых кардиналов. Это был период, когда в городской квартире президента Ельцина отключали телефон за неуплату. Когда фактический глава правительства Егор Гайдар заставлял своих министров поклясться: ни один из них не извлечет ни малейшей выгоды из занимаемой должности. Когда президентская дочь Татьяна Дьяченко была простой работницей конструкторского бюро «Салют» и брала с собой на работу из дома обед в стеклянных баночках или иных импровизированных контейнерах. Это время политической невинности заведомо не могло длиться долго. Человеческие инстинкты и неформальные экономические законы эпохи первоначального накопления сильнее любых добрых намерений и даже клятв на крови. Но мало кто ожидал, что конец романтической эпохи будет столь быстрым и грубым. Что потеря невинности окажется столь жестокой и неприглядной.

Дослужившийся в советскую эпоху до довольно скромной должности заведующего лабораторией в Институте проблем управления Академии наук Борис Абрамович Березовский оказался неожиданным символом этой потери невинности. Появившись в свите Ельцина как будто из ниоткуда, он скоро стал оказывать незримое, но дьявольски сильное влияние на российскую политику. Березовского можно было сравнить с огромным пауком, в чьих сетях запуталось неисчислимое множество самых высокопоставленных деятелей российского государства. От прихоти этого демонического персонажа зависело: кто останется министром или даже премьером, кому суждено пасть, а кому возвыситься, кто должен стать сказочно богатым, а кому суждено обнищать.

Помню свою первое знакомство с этим могущественным персонажем. Осенью 1996 года Бориса Абрамовича за заслуги в деле переизбрания президента Ельцина на второй срок назначили на его первую государственную должность - заместителя секретаря совета безопасности РФ. И мне, свежеиспеченному штатному сотруднику отдела политики «МК», дали «исключительно важное задание»: дозвониться до этого великого государственного деятеля на его мобильный телефон (в те дни - невиданно крутой статусный символ) и узнать его планы на ответственном посту. С точки зрения классических норм журналистики, задание я провалил. После нескольких часов дозвона Борис Абрамович взял трубку и любезно ответил что-то вроде: «Извините, сейчас я очень занят. Но я непременно с удовольствием переговорю с вами потом!» Однако даже это жалкая пародия на интервью было гордо водружено на первую полосу газеты с припиской: из интервью Бориса Березового «МК». Смешно? Однозначно смешно. Но могущество Бориса Абрамовича в те дни было таковым, что самые влиятельные люди страны были готовы на все, чтобы заполучить хотя бы три минуты его внимания.

Штаб-квартира Бориса Абрамовича в старинном особняке на Новокузнецкой улице в Москве была в те годы реальным нервным центром политической жизни страны. Министры, губернаторы и депутаты могли часами дожидаться «хозяина» в многочисленных местных приемных, каждая из которых была предназначена для просителей строго определенного ранга. Я в те годы с «великим человеком» больше не общался. Но многие из политиков, с которыми я сталкивался по долгу службы политического корреспондента, при ближайшем рассмотрения оказывались «людьми Березовского».

Как стало ясно позднее, тогда я знал не более, чем о 5—10 процентах политических операций Бориса Абрамовича. Таков был масштаб его деятельности в период расцвета карьеры. Карьеры, которая незаметно начала клониться к закату. Березовский нарушил основной принцип деятельности серого кардинала. Такого рода деятельность не терпит яркого света ламп. Опьяненный победами, Борис Абрамович вообразил, что он держит Бога за бороду. Упиваясь своим могуществом, БАБ упустил момент, когда узкая группа лиц на вершине российской власти стала от него уставать. Помню свое изумление, когда в 1998 году один из недавно отставленных воротил российского правительства заявил узкой группе журналистов на неформальном брифинге: Березовский в ельцинском Кремле уже не в фаворе. Теперь там в роли серого кардинала новый персонаж по фамилии Абрамович (Абрамович? Какой такой Абрамович?!) Но все оказалось правдой. БАБ прозевал новый этап в политическом развитии страны. Как в свое время и другой демонический персонаж Лаврентий Павлович Берия он «выпал из доверия» и оказался чужим на празднике жизни.

Впрочем, в отличие от Берии, расстрел Березовского не ждал. На его долю выпала полная политических разочарований, но роскошная жизнь изгнанника на британских берегах. Жизнь, которая, как говорят, закончилась почти полным разорением, что абсолютно неудивительно: Борис Абрамович блестяще умел ловить рыбу в мутной воде российской политики 90-ых. Но вот бизнес по правилам ему был не под силу. Почему Березовский сумел так возвыситься? Почему для многих именно он, а не, допустим, Ельцин является символом 90-ых? Мне кажется, что это произошло в силу комбинации случайного везения и многих объективных факторов. Березовский был блестящим манипулятором. Он умел создавать отношения с десятками и сотнями важных людей и превращать их в свои марионетки. Березовский умел создавать в уме изощренные политические и бизнес-комбинации, а затем неукоснительно проводить их в жизнь. Березовский был абсолютно безжалостен. Люди были для него пешками. Если возникала необходимость, он без колебаний смахивал их с шахматной доски. Березовский лучше всех ухватил дух времени. Он первым понял правила жизни в новой реальности и сумел стать жестоким королем этой реальности. Березовский был исключительно циничным человеком. Но эта циничность, как мне кажется, сочеталась в нем с поразительной наивностью и иступленной искренней верой в собственную правоту. Помню, уже в путинскую эпоху как-то раз мы с ним долго дискутировали в радиоэфире о демократии и состоянии российской политики. Я могу поклясться чем угодно, что Борис Абрамович был искренне убежден: демократия в России - эта такая форма правления, при которой он дергает за ниточки.

Говорят, что про покойника либо хорошо, либо ничего. К Борису Березовскому это вряд ли применимо. Зато Березовский принадлежал к тому разряду людей, про которых в Америке говорят «он больше, чем жизнь». Борис Абрамович Березовский был не просто исторической личностью. Он был лицом целой эпохи, целого десятилетия нашей жизни.