Подходит ли нам «Доктрина фашизма»?

21

В ближайшее время в Госдуму будет внесен законопроект, предусматривающий создание базовой линейки учебников по русскому языку, литературе и истории Отечества.

Об этом было объявлено 10 октября в ходе заседания патриотической платформы «Единой России». Соответствующие изменения автор законодательной инициативы Ирина Яровая предлагает внести в закон «Об образовании в РФ».

В реализации этого еще «тепленького», принятого в сентябре, закона и так немало проблем, многие его рамочные положения требуют разъяснений и подзаконных актов, чем заняты сегодня органы управления образованием всех уровней, а тут — новая напасть (простите, инициатива).

Откуда такая спешка?

Ученые мужи только-только родили «Концепцию учебно-методического комплекса по отечественной истории». (Кстати, довольно взвешенный документ, который сегодня скрупулезно изучается и обсуждается в научно-педагогической среде.) Под эту концепцию еще предстоит создавать учебники и методические пособия для учителей. Быстро и качественно такую работу не проделать.

Зачем законодательную телегу ставить впереди педагогической лошади?..

Впрочем, подобная тактика известна еще с Гражданской войны, когда на телегу устанавливали пулемет, который вел беглый огонь по цепям белогвардейцев. И, похоже, гражданская война в головах ряда законодателей и привлеченных ими экспертов не утихает. Поэтому их тачанка открыла предупредительный (он же заградительно-охранительный) огонь — в надежде на то, что правильно запряженная идеологическая лошадь сама вывезет на нужные патриотические рубежи.

И эти рубежи обороны уже четко обозначены экспертным сообществом: «Мы должны однозначно трактовать в пользу России все разночтения, которые возникают. (...) У нас должен быть единый критерий. Презумпция невиновности России в каком-то смысле».

Строго говоря, презумпция невиновности действует до суда. Но когда суд, в данном случае суд истории, состоялся, тогда необходимо давать себе и школьникам честный ответ на вопрос: как такое могло случиться? Воспитывать «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» — задача во всех отношениях благородная. Но по мере взросления у молодого человека возникают неизбежные вопросы. А не слишком ли много гробов? И как моему Отечеству сделать так, чтобы впредь, подобно Фениксу, каждый раз не возрождаться из пепла?

Умный, образованный и порядочный человек любит свою Родину, как и мать, не только в ее силе и славе, но и когда она тяжело больна. Приукрашивая прошлое, замалчивая неудачи и поражения, можно воспитать не столько патриотов, сколько лицемеров и циников.

Впрочем, все эти разговоры в пользу бедных в прямом и переносном смысле. Очевидно, что немалая часть сограждан искренне убеждена, что Россию повсеместно обижают и смешивают с грязью, и исходя из многовековой традиции уповает исключительно на мощь государства в решении всех, внутренних и внешних, проблем. А политики и эксперты отвечают на эти чаяния, умело подогревая их в СМИ.

Но оставим в стороне игры взрослых, решающих за молодого человека, какие аспекты истории следует выделить для его правильного развития, а какие лучше обойти молчанием. Давайте прислушаемся к мнению самих старшеклассников. Для чего попытаемся решить уравнение с двумя неизвестными.

Х1 — «Хайтарма» (крымскотатарский народный танец, в переводе — «Возвращение»). Так называется фильм Ахтема Сейтаблаева, просмотр которого прошел в нашем школьном киноклубе. В основе фильма — подлинная судьба летчика, дважды Героя Советского Союза Аметхана Султана. Татарин по национальности, в мае 1944-го, после освобождения Крыма от фашистов, он отправляется в отпуск в родную Алупку, где происходит депортация крымских татар, объявленных народом-предателем. Перед просмотром был задан лишь один вопрос, на который предлагалось ответить письменно: нужно ли вам, современным молодым людям, знать об этих событиях? В зале — 350 старшеклассников, среди которых русские, татары, чеченцы, евреи, кабардинцы... Большая московская школа, где сегодня вместе учатся «дети разных народов». Им — слово.

«До просмотра фильма я думала о сталинской депортации как об историческом факте. Но создатели фильма дали мне возможность почувствовать боль, обиду, горечь по искалеченным судьбам. Преступно думать о том, что принудительная депортация имела моральное оправдание. Исторический факт геноцида еврейского народа Гитлером признан мировым сообществом, но чтобы не повторять таких преступлений, надо признавать все подобные трагические ошибки. Поэтому я думаю, что создание этого фильма дает мне надежду на то, что наше общество готово признать свои ошибки, а значит, у нашего поколения есть будущее».

«Эта картина всколыхнула мои чувства. Страницы из истории не вырвешь. Не важно, кто человек: татарин, еврей, армянин. Он человек и имеет право на свою счастливую жизнь».

«Фильм смотрится на одном дыхании. (...) Всей душой ощущаешь боль и страдания ни в чем не повинных людей. Поражает жестокость и бесчеловечность людей, отдающих и исполняющих приказы. Но в фильме есть люди, которые проявляют неповиновение. Майор-особист Кротов, чью семью спас от гибели Аметхан, проведя легендарный воздушный таран в небе над Ярославлем в 1942 году, вытаскивает героя и его семью из ада, а сам за это идет под расстрел. Это жестокая правда, которую нужно знать…»

Сотни сочинений в том же ключе, но один старшеклассник написал: «Поднимать эти больные вопросы сегодня не стоит, потому что это осложнит непростые межнациональные отношения». Имеет право, тем более что он вполне во взрослом тренде. В то же время другой строгий юноша отметил: «Этот фильм по силе воздействия не слабее, чем картина Стивена Спилберга «Список Шиндлера».

И здесь мы подходим ко второму неизвестному в заданном уравнении.

Х2 — Холокост. Второе занятие нашего киноклуба. Обсуждаем документальный фильм Мумина Шакирова «Холокост — клей для обоев?». В основе фильма нашумевшая в Интернете история, суть которой в том, что две девушки, близнецы, приехавшие покорять Москву из небольшого поселка Владимирской области, попали на телевизионное шоу. Где на вопрос о том, что такое Холокост, они ответили: «Клей для обоев». Тем и «прославились».

Наивные, простодушные, они вынуждены выживать в жесткой Москве, которая слезам не верит. Умер отец, перенесла инсульт мама, к которой они привязаны всей душой. Вот и мотаются в поисках славы и успеха по модным кастингам, зарабатывают в массовках и распространением флаеров. Режиссер везет девочек в Освенцим, непрерывно снимая, что с ними там происходит. Шок, ужас. Глаза, полные слез. Камера фиксирует их лица, когда речь идет о медицинских экспериментах, которые палачи проводили над близнецами.

На этот раз обсуждение фильма идет непосредственно после просмотра в присутствии режиссера. Постепенно выясняется, что, как ни странно, фильм вовсе не о Холокосте, а о взрослении и созревании души молодого человека. А мне профессионально стыдно за учительницу девочек, которая в соответствии с программой что-то рассказывала на эту тему, но, по ее словам, у нее «не хватает материала, чтобы эмоционально донести до учеников эту тему». И это в наше — интернетное — время. При чем здесь учебник истории?..

Предвижу возмущение педантов: «Как можно приравнивать сталинскую депортацию народов к Холокосту?». Но, на мой взгляд, педагогическая формула проста.

Х1 + Х2 = человеческой и гражданской зрелости.

Что же касается взрослых, особенно облеченных властью, то в деле воспитания они продолжают уповать исключительно на государственные установления.

«Это государство воспитывает граждан в гражданских добродетелях, оно дает им сознание своей миссии и побуждает их к единению, гармонизирует интересы по принципу справедливости; обеспечивает преемственность в области знания, искусства, права, солидарности; возносит людей от элементарной, примитивной жизни к высотам человеческой мощи, то есть к империи; хранит для будущих веков имена погибших за его неприкосновенность и во имя повиновения его законам; ставит примером и возвеличивает для будущих поколений вождей, увеличивших его территорию; гениев, его прославивших».

Это не мнение депутата Госдумы и не оценка эксперта, данная в процессе подготовки единого учебника истории. Это цитата из книги Бенито Муссолини «Доктрина фашизма».