Политические последствия трагедии во «Внуково»

33

Возвращаясь вечером в понедельник на машине из близлежащей области в Москву, я внезапно попал в зону сплошного тумана.

Глядя на окутавшую все вокруг сплошную пелену, я крепко сжимал руль и повторял про себя: «Лишь бы обошлось!» Не обошлось. Авария в этот вечер, правда, случилась не со мной. Очередная авария «постигла» политическую систему России.

Аэропорт, который по нескольку раз в неделю использует Президент РФ. Идущий на взлет самолет одного из немногих западных бизнес-магнатов, который активно поддерживал Россию в нынешнее непростое время. Пьяный водитель снегоуборочной машины — эта комбинация фактов звучит как злобная и нелепая карикатура на современную российскую действительность. Но, увы, подобная карикатура в очередной раз оказалась не наветом, а правдой.

Страшная гибель президента крупнейшей французской компании Total, естественно, не может изменить внешнеполитическую ситуацию, в которой сейчас находится Россия. Всем понятно, что речь идет либо о трагической случайности, либо о вопиющем разгильдяйстве. Подобное может случиться — и иногда случается — везде. Любой из нас может уйти из этого мира в любой момент. И ничего с этим не поделаешь.

Но я бы поостерегся заявлять, что унесшая жизнь Кристофа де Маржери нелепая авиакатастрофа не будет иметь политических последствий. Без последствий не обойдется. И заключаться они будут в еще большем сгущении негативного эмоционального политического фона, который сейчас сложился на Западе вокруг России.

Вот уже который месяц — а в некоторых случаях даже который год — мы, с точки зрения западных СМИ, страна сплошных плохих новостей. Иногда Россию безапелляционно обвиняют в чудовищных преступлениях: «Они целенаправленно сбили заполненный людьми пассажирский «Боинг». Иногда обвинения в наш адрес просто смехотворны: «выпущенный Путиным на волю тигр устроил массовое убийство птиц в Китае»; «из-за предпринимаемых ради Путина мер безопасности под угрозой оказывается трансляция передач Би-би-си».

Иногда нас рисуют как колосса на глиняных ногах. Например, человек, которого британская «Гардиан» представила как ведущего военного мыслителя современности, заявил, что с точки зрения мощи своей армии Россия очень слаба — слабее, чем Великобритания. Иногда нас, напротив, изображают как мрачную и невообразимо опасную угрозу. Вспомним недавнее заявление министра обороны США про «ревизионистскую Россию» и ее наступление «на рубежи НАТО».

Но раз за разом, час за часом, неделю за неделей в сознание западной публики вбивается: Россия — очень странная и страшная страна, с которой лучше не иметь никаких дел. Смерть Кристофа де Маржери отлично укладывается в эту канву. Этот титан французского бизнеса поверил в Россию, вложился в Россию, защищал Россию. И вот смотрите, чем Россия ему отплатила: человека больше нет!

Разумеется, это все эмоции. Но эмоции имеют свойство оказывать самое непосредственное влияние на такой фактор, как инвестиционная привлекательность. А инвестиционная привлекательность имеет самое прямое отношение к таким понятиям, как национальная безопасность и способность страны сопротивляться внешнему политическому давлению.

СССР потерпел геополитическое поражение не потому, что нашу армию кто-то разбил на поле боя. Разбитой оказалась наша экономическая система, которая доказала свою неконкурентоспособность и привела страну к краху. Сегодня путинская Россия вновь вступила в конфронтацию с Америкой. И наше слабое место осталось прежним — экономика. Задушат нас или не задушат — зависит не столько от министров обороны и иностранных дел, сколько от Центрального банка и экономических блоков Кремля и Белого дома.

На таком фоне гибель президента Total — это двойной удар для России. Мы потеряли важного союзника в западных бизнес-кругах. А теперь мы еще понесем масштабные репутационные потери — совершенно заслуженные потери, спешу добавить.

До того как я включил компьютер утром во вторник, я даже не подозревал о существовании Кристофа де Маржери. Но, глядя сейчас на его фотографию, я испытываю чувство вины, чувство стыда, чувство глубокой горечи. Я не понимаю, почему этот полный сил и здоровья человек лишился жизни на нашей территории.

Я из такого поколения, которому нечасто выпадали поводы испытывать чувство гордости за свою страну. Поэтому я так ценю эти ощущения, которые вернулись в наше общество сравнительно недавно. Но в минуты, подобные этой, я не знаю что думать. Я не знаю, как примирить острое желание гордиться своей страной с «техническими мелочами», которые у нас постоянно выскакивают то там, то здесь и с большей регулярностью, чем в других странах, приводят к потерям жизней.

Внешние враги, конечно, способны нанести России очень болезненные удары. Но это ничто по сравнению с ударами, которые мы наносим сами себе.