Почему Путин пока не договорился с Обамой

43

«Пять минут, пять минут — помиритесь те, кто в ссоре... Пять минут, пять минут — разобраться если строго, даже в эти пять минут можно сделать очень много» — эта песня из культового советского фильма 1956 года «Карнавальная ночь» вполне может считаться сегодня неофициальным девизом российско-американских отношений — девизом, который надо как можно быстрее поменять.

«Путин и Обама перекинулись парой фраз», «несколько раз, даже больше, чем два раза, паузы в работе саммита АТЭС были использованы для того, чтобы кратко переговорить с президентом Обамой» — накопившийся в Вашингтоне и Москве объем взаимной неприязни столь велик, что даже подобные «рандеву» воспринимаются сегодня как достижения.

Собственно, достижениями они и являются. Было бы гораздо хуже, если бы на международных саммитах лидеры РФ и США делали вид, что не замечают присутствия друг друга или, хуже того, отказывались здороваться. А ведь в практике межгосударственных тусовок на высшем уровне такое тоже бывало. Например, в 1954 году на крупной конференции в Женеве государственный секретарь США Джон Фостер Даллес демонстративно отказался пожать руку премьер-министру Китая Чжоу Эньлаю.

Однако достижения достижениям рознь. Есть безусловные достижения. А есть достижения, которые представляются таковыми только в условиях неимоверно пониженной планки. Краткие междусобойчики Путина и Обамы явно относятся к «достижениям» второй категории. С моей точки зрения, связи между властями РФ и США находятся сейчас в фазе самой настоящей дипломатической катастрофы.

И дело здесь даже не в том, что наши нынешние отношения являются не просто плохими, а очень плохими. В последние 50 лет случались времена, когда между Москвой и Вашингтоном искрило еще сильнее. Но вот чего тогда не было, так это нынешнего паралича официальных и неофициальных контактов на почти всех уровнях.

Анатолий Федорович Добрынин занимал пост посла СССР в Вашингтоне с 1962 по 1986 годы и в этом качестве являлся одним из самых влиятельных дипломатов в американской столице. Президент США Линдон Джонсон как-то раз вручил Добрынину бумажку со своим личным засекреченным номером телефона и предложил ему в случае необходимости звонить в любое время дня и ночи. И такая ситуация была нормой, а не исключением.

Государственные секретари, помощники президента по национальной безопасности, сами президенты — со всеми этими людьми наш посол имел самый непосредственный контакт. Сравним это с положением дел сейчас. Нынешний посол РФ в Вашингтоне Сергей Кисляк обладает репутацией очень талантливого дипломата и в какой-то мере может считаться даже учеником Добрынина. В качестве молодого первого секретаря посольства ему довелось поработать в Вашингтоне именно под началом Анатолия Федоровича.

Но у посла Кисляка нет не то что прямого выхода на Обаму. По моей информации, за год с лишним пребывания Сьюзан Райс на посту помощника президента США по национальной безопасности она ни разу не дала аудиенции российскому послу. Конечно, частично такое положение вещей можно объяснить личными качествами Сьюзан Райс.

Получившая должность благодаря своим дружеским отношения с Обамой г-жа Райс — высокомерная дама с хамоватыми манерами, количество апломба у которой многократно превосходит объем дипломатического опыта. Однако многие чиновники, с которыми имел дело посол Добрынин, имели схожие черты характера.

Проблема не в отсутствии пробивной силы у Сергея Кисляка и не в завышенной самооценке Сьюзан Райс. Проблема в том, что существовавшая прежде многослойная пирамида неформальных и скрытых от глаз публики российско-американских контактов сегодня в значительной мере разрушена. Насколько мне известно, мы сейчас по большому счету имеем лишь официальные контакты — министра Лаврова с государственным секретарем Керри, Путина с Обамой.

Но этого недостаточно — недостаточно не только для потенциального улучшения отношений РФ и США, но даже для адекватного понимания позиций друг друга. Я не питаю никакой симпатии ни к администрации Обамы, ни к республиканскому большинству в конгрессе. Однако в дипломатии ты должен разговаривать с тем, с кем нужно, а не с тем, кто тебе нравится.

Это хорошо понимает, например, премьер-министр Австралии Тони Эббот — тот самый человек, который пообещал порвать на Путине рубашку. На публике Эббот высказывается о ВВП в предельно непочтительных выражениях. Но за кулисами, согласно моему собеседнику в Кремле, австралийские дипломаты проявляют недюжинную настойчивость, требуя для своего шефа общения с Владимиром Владимировичем.

И в данном случае свойственную австралийцам бесцеремонность и простоту манер можно только приветствовать. Россия может сколько угодно не соглашаться, спорить, даже ругаться с самыми разными странами мира. Но при этом Россия обязана на всех уровнях разговаривать с этими самыми странами. Как только такой процесс диалога сворачивается, сразу начинается нечто совсем непотребное.

В чем, скажем, одна из самых важных глубинных причин кризиса вокруг Украины? Мне кажется, что во взаимонепонимании сторон. Мы не до конца поняли европейцев и американцев. Они не до конца поняли нас. И вот в Европе появился политический эквивалент действующего вулкана, потоки лавы из которого заливают все вокруг.

Основная доля вины за подобное положение дел, конечно, лежит не на Москве. Это американцы задолго до украинского кризиса взяли курс на максимальную изоляцию РФ. Это европейцы выдумали невиданную по своей неразумности формулу «то, что касается Украины, не касается России».

Но являемся ли мы абсолютно безвинными? Уверен, что нет. У России есть «великий коммуникатор» мирового уровня в лице Путина. У нас есть очень эффективный и вызывающий поэтому такую бешеную ярость в западных политических и журналистских кругах телеканал Russia Today. У нас есть по-настоящему талантливый министр иностранных дел Лавров. У нас есть «цивилизованный ответ» Джен Псаки — мастерски работающая в социальных сетях замдиректора департамента информации МИДа Мария Захарова.

Но еще у нас есть сверхцентрализованная политическая система, в которой все решения принимает только один человек, а все остальные чиновники в своей массе боятся даже подать голос. Иными словами, у нас тоже есть о чем задуматься. И каким бы ни был результат этих раздумий, кое-что ясно как божий день уже сейчас.

Мимолетное рандеву на пять минут — это, возможно, достаточно, чтобы двое влюбленных смогли забыть свои прошлые глупые обиды. Но вот в контексте отношений великих держав героиня Людмилы Гурченко точно не права. Сделать за это время «очень много» точно не получится.