Британия оказала королевский приём столь нужной ей в данный момент Турции

163

В последние годы президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган не завёл себе много друзей в Европе. Однако он поддерживал неизменно хорошие отношения с Великобританией. Эрдоган даже получил аудиенцию у королевы Елизаветы во вторник, что является важным псевдоодобрением в ходе интенсивной избирательной кампании.

Причиной визита Эрдогана в Великобританию стало посещение ежегодного двустороннего экономического и геополитического форума Tatlı Dil (Sweet Talk), инициированного его предшественником Абдуллахом Гюлем вместе с бывшим министром иностранных дел Великобритании Джеком Стро, пишет Ahval.

Однако форум стал далеко не лучшим совместным достижением двух стран. Весьма маловероятно, что без таланта Стро управлять европейским общественным мнением или лидерских качеств Гюля Турции удалось бы начать переговоры о вступлении в Евросоюз ещё в 2005 году.

Таким образом, есть определённая доля иронии в том, что повестка дня Tatlı Dil в этом году почти полностью сосредоточена на вопросе выхода Великобритании из Европейского Союза, что даёт нам чёткое представление о том, почему страна так цепляется за своего крупного, не являющегося членом ЕС партнёра - Турцию: чем менее оптимизирован экономический выход из европейских институтов, тем отчаяннее Великобритания нуждается в Турции как в потенциальном рынке.

«В контексте Brexit на данный момент мы рассматриваем как можно больше стран, не входящих в ЕС, в качестве потенциальных партнёров торговых соглашений, и поэтому мы менее, чем когда-либо, обеспокоены злоупотреблениями, совершаемыми такими правительствами, как например в Турции. В то время как численность турецкой диаспоры Великобритании значительно больше количества противников Эрдогана в большинстве других европейских стран, в нашей стране ухудшение демократии в Турции вызвало гораздо меньший общественный резонанс, чем в Германии», - сказал в интервью изданию Ahval независимый журналист Александр Кристи-Миллер, который в настоящее время пишет книгу об изменениях в Стамбуле.

Несмотря на то, что Великобритания является вторым по величине экспортным рынком Турции после Германии, в 2016 году Турция оказалась лишь 19-ой в списке крупнейших рынков Великобритании, в то время как в этом году ей удалось подняться на три позиции вверх.

Лондон также стал излюбленным местом для бизнесменов из Турции, которые переезжают сюда либо в трудные времена, либо в надежде на развитие на зарубежных рынках. Предприниматели, владеющие крупным бизнесом в Турции, особо заинтересованы в стабильности политических отношений, и многие из этих магнатов принимают участие в Tatlı Dil.

Ещё одна причина, по которой британское правительство отбросило проблемы нарушения прав человека в Турции, состоит в том, что важный сегмент британской экономики - и наиболее политически чувствительный - получил положительный импульс после введения различных санкций европейскими соседями Великобритании.

Напомним, что после неудавшейся попытки государственного переворота, предпринятой в 2016 году, Великобритания продала Турции оружия на сумму более 1 млрд долларов, не только создав рабочие места британским рабочим в этом секторе, но и защитив внутреннюю военную промышленность, что политически важно для страны, расположенной на островах, которая в течение десятилетий выступала в более тяжёлой весовой категории.

Другая более локализованная озабоченность, которая, без сомнения, была выражена Эрдогану во время его визита, заключается в слухах относительно того, что для турецкого проекта истребителя TF-X могут начаться поиски более дешёвого двигателя у поставщиков в России вместо британского Rolls Royce.

Может показаться странным, что многие государства с более значительным турецким населением считают Эрдогана дьяволом, в то время как диаспора Великобритании состоит из секуляристов и курдов, которым попросту нет до него дела.

Но в то же время сложившаяся ситуация может по иронии судьбы предоставить стране больше возможностей для манёвра, поскольку британскому правительству не нужно разбираться с попытками Эрдогана использовать меньшинство в качестве пятой колонны и можно сконцентрироваться исключительно на деловых отношениях.

В настоящий момент ни внутренняя турецкая диаспора, ни общественное мнение о правительстве Эрдогана в Великобритании, опустившееся до самого низкого уровня со времён военного режима начала 1980-х годов, не смогут помешать связям с британской стороной.

Кроме того, Лондон не приветствует турецких граждан, бегущих из страны в свете репрессий со стороны режима Эрдогана.

Однако одним из факторов, возникших на горизонте, является отношение к Турции британской оппозиции. Лидер лейбористов Джереми Корбин и некоторые из его ближайших союзников представляют районы Лондона, населённые турецкими, курдскими, греческими и киприотскими избирателями, и в рамках этой группы наиболее сильный посыл исходит от курдской общины мигрантов.

Корбин выступил против трансграничной операции Турции в сирийском районе Африн и является покровителем предвыборной группы «Мир в Курдистане», что вряд ли будет способствовать установлению близких связей, если его партия придёт к власти.

«Всё, что вы сможете сделать, это выполнять все их указания. Они критикуют политику Турции относительно прав человека и британское правительство за оборонные сделки с Анкарой», - отметил турецкий британский журналист Майкл Серкан Давентри, возглавляющий внешнеполитический отдел в Jewish Chronicle.

Однако в противоположность этому министр иностранных дел Соединённого Королевства Борис Джонсон, чей прадед занимал должность министра внутренних дел во времена Османской империи, одобрил операцию Анкары в Африне, заявив, что «Турция делает всё возможное, чтобы обеспечить безопасность своих границ». Если позирование перед прессой и несколько невысказанных резких слов являются ценой более безболезненного выхода из Европейского союза и поддержания военной индустрии в стране, неудивительно, что британское консервативное правительство более чутко отнеслось к требованиям бизнесменов на Tatlı Dil, чем к протестующим на улицах Лондона.

Эрдоган, со своей стороны, был рад, что его пригласила страна, которую он назвал «не только союзником и стратегическим партнёром, но и настоящим другом».