Бедным в России не жить: У Минздрава “нет денег” на операции тяжелобольным

160

У Минздрава “нет денег” на операции тяжелобольным, включая детей. “Это позор!” — возмущен доктор Рошаль.

Случилось то, о чем предупреждали правозащитные организации: уже летом в России кончились деньги на высокотехнологичную медпомощь до конца 2011 года. Со всех регионов поступают сигналы от пациентов, которым отказывают в необходимых и срочных, но дорогих операциях. 

В итоге больные, среди которых немало детей, в том числе грудных, оказались перед выбором: платить за дорогостоящее лечение самим или умирать.

По прижившейся традиции, Минздрав подписывает приказ о финансировании высокотехнологичной медицинской помощи (ВМП) на будущий год буквально 30—31 декабря уходящего года — вероятно, в надежде, что никто его не заметит.


— Каждый год мы отстаиваем права пациентов в министерстве, которое всячески пытается то урезать количество профилей, по которым оказывают ВМП, то количество самих квот. В итоге в прошлом году нам удалось отстоять 7 профилей, которые хотели выкинуть, — гастроэнтерологию, эндокринологию, неврологию, гематологию и пр. В этом году вроде бы тоже удалось, но… объемы квот были сокращены в два раза. И вот результат, — говорит председатель Лиги защиты прав пациентов Александр Саверский.

Как рассказывает Саверский, в лигу поступило немало жалоб от пациентов, которым откладывают на месяцы срочные высокотехнологичные медицинские вмешательства. «А это — первый сигнал к вытягиванию денег из людей. Болезнь ведь не стоит на месте», — отмечает он.

Тем временем в фонде «Подари жизнь» говорят, что ручеек жалоб от пациентов — главным образом детей, которым отказывают в высокотехнологичных нейрохирургических операциях, — уже превратился в бурный поток.

— Первый бесквотный пациент у нас появился в мае. Потом количество обращений стало расти, и в середине июля мы были вынуждены обратиться в Минздравсоцразвития, — рассказывает директор программ фонда «Подари жизнь» Екатерина Чистякова. — Министерство выделило несколько резервных квот, но пациенты продолжали поступать, а таких больших резервов, видимо, у нашей родины нет.

По словам Чистяковой, больше всего обращений — от пациентов детских отделений НИИ нейрохирургии имени Бурденко, то есть от родителей детей с опухолями и объемными образованиями головного мозга — тех, кому лечение откладывать никак нельзя (на конец июля из 4117 квот для детей и взрослых по профилю «нейрохирургия», запланированных на 2011 год, было выбрано 3917):

— Там с квотами все совсем печально. Почти все пациенты, поступившие в августе, приходят к нам фонд с просьбой оплатить операцию. Получается, что сначала их ставят в лист ожидания, потом больница назначает им дату госпитализации, они приезжают в Москву из своих регионов — и выясняют, что квоты не перечислены. А вот минздрав Оренбургской области просто прислал нам в фонд бумагу: направляем к вам для оплаты лечения нашего пациента. Там говорят: у нас квот нет и до конца года не будет. Такая же ситуация — в Ростове, Бурятии, Костроме, Самаре, Кирове, Кургане, Смоленске, Владимире, Московской области, Москве… Дети — самых разных возрастов; есть двое младенцев 2011 года рождения, оба из Москвы. У одного — опухоль лобной доли головного мозга, у второго — патология развития костей черепа, операции им требуются незамедлительно. А стоят они 150–200 тысяч рублей; если же будут инфекционные осложнения, сумма может серьезно увеличиться. Мы помогаем детям и людям до 25 лет, но, безусловно, квот не хватает и взрослым.

Следующее письмо в Минздрав фонд отправил в конце июля, а последнее — вчера. В нем перечисляются имена детей, которым требуются квоты на операции либо лучевую терапию. По закону чиновники обязаны ответить защитникам тяжело больных детей в течение месяца.

— Сейчас в списке пациентов, которые получают наши гарантии на лечение, 28 фамилий. Мы должны собрать на них 6 миллионов рублей. Благодаря активности СМИ Минздрав теперь говорит, что скоро эту проблему решит — а до этого просто молчал, — продолжает Чистякова.

В любом случае врачи предлагают пациентам, которым отказывают в квотах, либо оплачивать лечение самостоятельно, либо ждать — от 3 месяцев до полугода.

Впрочем, бардак с квотами на лечение — проблема, возникшая не впервые. Как рассказал обозревателю «МК» знаменитый детский доктор, президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль, в НИИ неотложной детской хирургии и травматологи, который он возглавляет, регулярно попадают дети со сложными травмами, которым требуется экстренная высокотехнологичная медпомощь. Проблема в том, что они прописаны не в Москве, а в регионах, а значит, квоту на ВМП им должны выделить по месту жительства.

— К нам поступил 11-летний ребенок, который попал в автокатастрофу в Тунисе. Его доставили на самолете на аппаратном дыхании, состояние крайне тяжелое. Ему требуются срочные высокотехнологичные нейрохирургические операции, на которые нужны квоты, которых у нас нет, потому что ребенок этот проживает в Башкирии. Будто мы все живем не в одной стране! К нам периодически поступают такие дети из Египта, Турции… На их лечение квоты мне должны давать регионы, где они прописаны, или я должен лечить этих детей за счет зарплат медработников и лекарственного обеспечения. Нас лишили возможности получать квоты на тяжелых детей даже из Московской области. Другая сторона проблемы — что квот не хватает, несмотря на их увеличение. Я считаю, что такого у нас в стране не должно быть. Это позор, особенно когда ситуация касается детей! — возмущен доктор Рошаль.

— Нас постепенно приучают к тому, что за медпомощь мы должны платить из своего кармана. Ситуация только усугубится, когда в 2015 году отдельное финансирование ВМП отменят и переведут оплату таких вмешательств в разряд «специализированной помощи». Денег станет еще меньше — значит, пациентов будут вынуждать самостоятельно оплачивать медуслуги, гарантированные им Конституцией как бесплатные, — заключает Саверский.

Екатерина Пичугина, рисунок Алексея Меринова, Московский Комсомолец