Эксперты объясняют, почему удалось заминировать российский аэробус

985

По словам главы ФСБ, на борту аэробуса сработало самодельное взрывное устройство мощностью до 1 килограмма в тротиловом эквиваленте.

Что это было за взрывное устройство? Насколько уязвим в этом случае лайнер? Как распространялась взрывная волна? «МК» попытался найти ответы на эти вопросы вместе с экспертами. Свои комментарии дают полковник запаса, военный эксперт Виктор МУРАХОВСКИЙ, заслуженный пилот России Константин ОНОХИН, эксперт–взрывотехник, профессор Московского государственного строительного университета Александр КОМАРОВ, эксперт Центра стратегической конъюнктуры, участник работ по разминированию на территории бывшей Югославии Олег ВАЛЕЦКИЙ.

— По словам Александра Бортникова, на борту А321 сработало взрывное устройство мощностью до 1 кг в тротиловом эквиваленте. Какого размера оно могло быть?

Виктор Мураховский: — Любого, в зависимости от того, какое взрывчатое вещество использовалось. Если, к примеру, взрыв был произведен при помощи аммонала, то это должен быть большой мешок. Если же использовался пластит, тогда это «колбаса» размером с ручной фонарик.

— Но чтобы самолет получил такие разрушения, буквально развалился, бомба должна быть большой?

Виктор Мураховский: — Нет, на такой высоте достаточно минимального взрывного устройства, которое бы проделало дыру в обшивке, — и пойдет взрывная разгерметизация лайнера. Очень уж велика разница давления в салоне воздушного судна и снаружи него.

— Наверняка не все понимают, что значит килограмм в тротиловом эквиваленте. Сможете объяснить?

Виктор Мураховский: — Это стандартная единица измерения, характеризующая производительность взрыва, его фугасное воздействие. За единицу измерения берется 1 килограмм тринитротолуола, сокращенно тротила. И уже с ним сравнивают любой произошедший взрыв.

Олег Валецкий: — Одного килограмма тротила вполне достаточно для разгерметизации самолета. Например, ракета переносного зенитно-ракетного комплекса (ПЗРК) «Стрела» содержит 800 граммов взрывчатого вещества на основе гексогена, это 1,1 кг в тротиловом эквиваленте. Именно «Иглами» и «Стрелами» сбивают самолеты. Единственное, ракета «Стрелы» настроена на попадание по тепловому излучению, которое создает мотор, а здесь в результате срабатывания самодельного взрывного устройства произошла разгерметизация салона самолета.

Александр Комаров: — Килограмм тротила при взрыве на ближайшем расстоянии создает огромное давление. А сначала пробивает локально дыру в том месте, где лежит взрывпакет. Через несколько миллисекунд создается внутренне давление, происходит увеличение объема газа. Взрывпакет превращается в огневой шарик. По сути, это шаровая молния размером с футбольный мяч, которая оплавляет все вокруг. От огневого шара идет ударная волна. В замкнутом пространстве она распространяется вверх и вниз. Как только ударная волна долетает до потолка, она отражается и начинает гулять туда-сюда, усиливаясь в 8 раз. Ее действия можно сравнить с отбойным молотком. В результате оболочка разрывается, самолет распадается на куски и идет вертикально вниз.

— Это могла быть магнитная мина?

Олег Валецкий: — Малые магнитные мины для самолета ненадежны, они часто спадают. Есть магнитные мины, которые применяются против кораблей, но они слишком большие. Нет никакого смысла использовать их, чтобы разрушить самолет. Это рискованно, такое устройство было бы видно.

— Некоторое время назад на телеканале Fox News со ссылкой на анонимные источники в комиссии по расследованию трагедии выдвинули предположение, что на борту А321 было взрывное устройство с таймером, установленным на два часа.

Виктор Мураховский: — Возможен и такой вариант. Такое простейшее устройство можно сделать на базе китайских электронных часов, при этом таймер можно установить на любое время для детонации.

— Есть другие возможности активировать взрывное устройство?

Виктор Мураховский: — Можно, например, по радиолинии с помощью сотового телефона. И то, что самолет летел на достаточно серьезной высоте (больше 9 тысяч метров), не опровергает такого сценария. Спутниковая связь работает по всему миру, инициировать, то есть привести в действие, такое устройство не составляет труда. Можно также активировать взрывчатку с помощью химического таймера. Например, морские мины ставились на детонацию при помощи обычного куска сахара. Он просто растворялся в морской воде. Таким же химическим способом можно произвести детонацию устройства и на борту самолета — предохранительное вещество через какое-то время растворяется, после чего замыкается контакт.

— Куда именно могли заложить мину?

Константин Онохин: — После топливной системы киль, где соединяется хвостовое оперение с фюзеляжем, является самым уязвимым местом самолета. Хвостовое оперение воспринимает определенные нагрузки через стабилизатор, через руль направления, руль высоты. Когда командир воздушного судна в аэропорту готовит кабину к полету, ему под килем ничего не видно. На гражданских судах нет зеркал заднего вида, как на истребителях. Можно определить, кто ходит под самолетом, только когда солнце сзади, по теням, и то очень относительно. Опять же, под килем располагается багажное отделение.

— После таких серьезных разрушений эксперты могут определить, каким способом привели в действие мину?

Виктор Мураховский: — Конечно, все равно среди обломков остаются частицы самого взрывного устройства, на фрагментах же следы взрывчатого вещества. Как правило, взрывотехники определяют способ инициации.

— По словам Бортникова, теракт был совершен при помощи самодельного взрывного устройства иностранного происхождения. Значит ли это, что использовался простейший механизм и тип взрывчатки?

Виктор Мураховский: — Самодельное не значит простейшее, оно может быть достаточно сложным. Что касается иностранного происхождения, то у специалистов есть реестр на всех производителей взрывчатых веществ. У каждого из них есть, скажем так, специфический профиль, поэтому происхождение можно определить достаточно точно.

— Можно ли сейчас легально приобрести взрывчатые вещества, или для этого должны быть задействованы «серые» или «черные» схемы?

Виктор Мураховский: — Если говорить о промышленной взрывчатке, то она вполне доступна. Но судя по небольшой массе и небольшим габаритам устройства, применялись взрывчатые вещества военного образца. Их на Ближнем Востоке добыть сложнее, но надо иметь в виду, что огромное количество было захвачено в ходе боевых действий «Исламского государства» в Ираке и Сирии.

— Было сказано, что в результате проведенных экспертиз были выявлены следы взрывчатого вещества иностранного производства...

Олег Валецкий: — Скорее всего, это были какие-то пластиты. Они делаются на основании гексогена и пластифицирующих веществ. На основании пластификаторов уже можно определить производителя. Установить же, где был изготовлен сам чистый военный тротил, очень сложно.

— Выявить указанные вещества в аэропорту на досмотре и в багаже сложно?

Олег Валецкий: — Это несложно, если в аэропорту работает необходимая система — газоанализаторы на выявление всех взрывчатых веществ. А также подготовлены специалисты для обслуживания этой системы.

Есть спектр военно-бризантных веществ, а есть еще и спектр гражданских веществ. Каждое вещество, будь то гексоген, тротил, нитриты или взрывчатые вещества кустарного изготовления, имеют различные формулы и запахи. Должны быть газоанализаторы по всему этому спектру.

— Такие газоанализаторы были в аэропорту Шарм-эль-Шейха?

Олег Валецкий: — Есть небольшие хорошие ручные газоанализаторы, которые используют в Ираке уже 10–15 лет. Скорее всего, они их закупили. Там есть несколько колбочек с различными видами взрывчатых веществ. Такие газоанализаторы нужно настраивать. А в аэропорту Египта могли работать только с тротилом и гексогеном.

— Насколько дороги такие приборы?

Олег Валецкий: — 10–15 тысяч евро. Но особенно важно подготовить специалистов, чтобы они умели настраивать такие приборы и работать с ними.

В то же время другой эксперт более критично отозвался о газоанализаторах.

— Такие приборы еще называют «электронный нос», это аналог собачьего носа. Он всасывает в себя воздух и анализирует его на содержание взрывчатых веществ. Только вот чувствительность у таких приборов на порядок ниже, чем у собаки. Чтобы обнаружить взрывчатку, например в багаже, прибор нужно почти вплотную приблизить к сумке. Поэтому чаще всего с помощью таких приборов обследуют оставленный бесхозный багаж. К тому же не все газоанализаторы имеют возможность бесконтактного определения взрывчатки. Например, для работы некоторых моделей таких устройств нужно сперва взять мазок с поверхности подозрительного объекта, то есть салфеткой протереть поверхность того же чемодана, затем поместить образец в испаритель, нагреть... Только тогда он сможет обнаружить взрывчатое вещество.

Также в различных аэропортах используют радиоволновые и инфракрасные сканеры — это те самые кабинки, в которых пассажиров просят встать на следы и поднять руки.

— Но у каждого из этих приборов есть свои минусы, — говорит эксперт. — Так, радиоволновый сканер может определить только спрятанный под одеждой нож или пистолет. Он не различает взрывчатые вещества. Инфракрасный же сканер анализирует температуру обследуемого предмета. Если взрывчатка нагревается температурой тела, значит, контраста не будет и прибор ничего не определит.

Наиболее технически совершенным устройством на сегодняшний день является прибор на основе ядерного квадропольного резонанса.

— Если на рентгене оператор может спутать взрывчатку с другим веществом, где есть азотистые соединения, то этот прибор четко показывает наличие взрывчатых веществ, причем за секунды. Правда, стоит такая установка порядка 12–15 миллионов долларов, поэтому позволить себе приобрести ее могут только крупные воздушные гавани.