Михаил Алешин: «Сколько Шумахеров и Феттелей просто не нашли спонсора?»

16

В биографии Михаила Алешина часто повторяется одно и то же слово — «первый». В неполные 20 он стал первым российским пилотом, выигравшим гонку в международной серии (Renault, на трассе в Монце).

В 2009 году, заняв третье место в серии GP2, первым из россиян получил суперлицензию Королевских гонок. В 2010 впервые в российской истории завоевал чемпионский титул в Мировой серии Renault 3,5. Вот и в этом сезоне он участвует в уникальном проекте, примкнув к первой в Мировой серии Renault российской гоночной команде G-Energy Team RFR.

Новая команда Михаила строится постепенно. Относительно удачно вкатившись в сезон, он отметился двумя сходами подряд на британском автодроме «Сильверстоун». Оба случились на последних кругах и не по его вине. Первый раз, удержавшись в группе лидеров после целого ряда аварий, спровоцированных сильным дождем, Алешин в последний момент лишился восьмого места из-за внезапно отказавшей электроники. На следующий день, когда он шел четвертым, а затем — виртуально — и в призах, а впереди оставалось буквально полкруга, неожиданно кончился бензин. Итог — квалификация 11-м в первом случае и только17-м во втором.

Вместе с призовыми очками G-Energy Team RFR потеряла в Сильверстоуне своего второго пилота Антона Небылицкого. После схода, а затем и недопуска на второй заезд по причине трещины монокока (серьезнейшее повреждение не исправляется даже за ночь, которая была в запасе у механиков), гонщик и команда решили расстаться по обоюдному желанию сторон.

— Обидно, а ведь мы могли быть максимально близко к подиуму, несмотря на сложность трассы и погодные условия, — говорит Алешин, не спеша оправдывать себя прошедшим дождем. — На самом деле в этом треке нет ничего такого, что бы его сильно отличало от других. Даже в плане климата. Взять хотя бы кольцо в Спа. Там погода меняется даже быстрее, чем в Англии, все еще менее предсказуемо. И трасса сложнее, потому что меньше зон безопасности, и практически любая ошибка пилота приводит к сходу.

Одна из причин частых сходов — новая усовершенствованная машина, которую получили пилоты Мировой серии в 2012 году.

— По сравнению с прошлым годом она быстрее почти на пять секунд, — продолжает Михаил. — Судя по тестам, которые я изучал, наша может обогнать болид «Формулы-1» образца 2005 года. Это стало возможным благодаря тому, что в этой Мировой серии, в отличие от «Ф-1», гораздо меньше ограничений, всевозможных технических лимитов. Но у этой ситуации есть и обратная сторона. Новая машина очень быстрая и еще не до конца обкатанная. Отсюда столько сложностей у наших механиков. Например, у меня уже второй раз в ключевой момент отказывает электроника, и почему это происходит, не может ответить никто.

На вопрос о «Формуле-1» у российского пилота ответ все еще туманный.

— На самом деле я веду работу по «Ф-1» уже года четыре, — говорит Алешин. — Но все это очень непросто. Первая «Формула» — не только спорт. Во многом это политика, а главным на сегодня является финансовый аспект. Взять того же Себастьяна Феттеля, который тоже когда-то выступал в Мировой серии. Его с 13 лет лично «вел» Шумахер. Точно так же в свое время и Михаэль, в общем, не бесплатно пришел в Большие призы. Другое дело, что он, а следом и Феттель полностью оправдали доверие. А вопрос такой: сколько таких Шумахеров и Феттелей спонсоров просто не нашли? И мы о них уже никогда не узнаем. Что поделать, это жизнь.

— Формулические Гран-при для вас пока еще дело будущего. А какие планы на сезон вы ставите прямо сейчас?

— Я считаю, то, что этот проект состоялся, — уже огромная заслуга тех людей, которые в нем приняли участие. Проект амбициозный. И я надеюсь, Team RFR будет развивать российских пилотов и дальше. Может, понемногу будем интегрировать в команду и наших специалистов. Сейчас ведь в нашей стране вообще нет людей, которые могли бы обслуживать подобные машины. Ни одного. Для нас это интересная задача. Что касается чемпионата, мы хотим продолжить набирать очки, бороться за призовые места. Пока не все, что мы хотели, у нас получалось. Но еще посмотрим, как все закончится. Цыплят ведь по осени считают, правда?

Никита Карцев, Московский Комсомолец