Андрей Прошкин: «Орда — это быт. И никаких прямых и пошлых параллелей»

417

Кинорежиссер Андрей Прошкин, за плечами которого фильмы «Спартак и Калашников», «Игры мотыльков», «Солдатский Декамерон», «Миннесота», «Апельсиновый сок», закончил новую — очень неожиданную для него — картину: костюмную ленту «Орда». Рабочее название — «Святитель Алексий». Время действия: середина XIV века. Работа над фильмом шла почти три года, снимали во Владимирской и Астраханской областях, в ролях только серьезные артисты — Максим Суханов, Александр Яценко, Виталий Хаев. Сюжетная канва: святитель Алексий, митрополит Московский и Киевский, едет в столицу Золотой Орды излечить от слепоты мать хана Тайдулу...

— Почему вы остановились на названии «Орда»?

— «Орда» точнее ложится на смысл картины, чем «Святитель Алексий». Зрители увидят ленту только в сентябре. Самое удивительное для меня — то, что о фильме с бюджетом в 360 миллионов рублей, считающемся социально значимым, не знает ни одна живая душа. Артисты на съемочной площадке, глядя на декорации и понимая масштаб съемок, спрашивали: «А где журналисты?» Продюсеры все вложили в производство, не зарабатывали на нем. Редчайший случай.

— Вам предложили эту тему или это ваш духовный выбор?

— Я не хотел бы, чтобы акцент делался на религиозную составляющую, потому что у нас религиозное кино практически уничтожили, снимают церковное. Это разные вещи. Церковь предпочитает более сглаженные, елейные вещи. У нас ничего такого нет. Орда — это быт. И никаких прямых и пошлых параллелей. Студия «Православная энциклопедия» предложила мне этот проект и не самый удачный сценарий. Мы привлекли кинодраматурга Юрия Арабова. Материал для меня непривычный, в корне отличающийся от того, что я делал раньше, в частности наличием более или менее положительного героя. Завоеватели, как правило, насаждают свою религию. Монголы еще со времен Чингисхана этого не делали. Возможно, потому, что в их пантеоне богов верховным является Тенгри, олицетворяющий Небо. Много путей, ведущих туда. При этом Александр Македонский — просто мальчик на фоне походов монголов.

             
 
 
 
 
 

Святитель Алексий (Максим Суханов). фото: Ирина Середа

 

— Как готовились к картине?

— Читали, изучали историю Золотой Орды, воспоминания европейских путешественников и одного марокканца, дипломатическую переписку. Нас консультировал специалист по тому времени. Сохранившиеся сведения обрывочны, что-то пришлось домысливать. Но, что бы ты ни снимал, естественно, думаешь и про сегодняшний день. Это не историческая картина в прямом смысле, скорее мифотворчество. События происходят в 1357 году, хотя мы намеренно не указываем точную дату и город.

— В школе нас учили, что Орда затормозила развитие Руси...

— Есть точка зрения Гумилева, и не только его, что Орда нас во многом спасла, в том числе и от католической экспансии. Европа, если кого-то завоевывала, то насаждала свою религию, уничтожая ту, что господствовала. С моей точки зрения, завоевание, тем более столь жестокое, сложно называть мирным симбиозом, как писал Гумилев. Вспомним, как вели себя монголы в Твери, которая была куда более богатым и развитым городом, чем Москва. Горожане не выдержали, всех вырезали, а ответ был ужасающим.

             
 
 
 
 
 

Мать хана (Роза Хайрулина).

 

фото: Ирина Середа

 

— Главный герой фильма — Святитель. Он же у вас не в белом венчике из роз?

— Не представляю, как можно сыграть святого, ведь это тот, кто безгрешен, не совершает ничего такого, что может выбиваться из строгого распорядка жизни. Но тогда мы имеем дело с антидраматургическим материалом. Наш герой в этом смысле значительно более человечен. Никакого пафоса. В Максиме Суханове все это есть, притом масштаб и мощь митрополита Киевского, которого он играет, чувствуются. Кроме того, мы снимали кино, у которого свои законы, а не разбивали лбы, приходя в церковь.

— Сколько длился съемочный период?

— С середины июня 2010 года по начало декабря с перерывами. У нас были задействованы павильоны в Москве, натурная декорация «старая Москва» во Владимирской области. Была летняя и зимняя экспедиции в построенный нами город в Астраханской области. Это очень большая декорация, где можно скакать на лошади. У нас нет старых стен. Все пришлось отстраивать.

— Постройки сохранились?

— Владимирская декорация разобрана, а астраханская сохранилась. Туда ездят люди, а им даже не говорят, что за фильм снимался. Кроме того, надо укреплять этот город, иначе он долго не простоит. Мой отец Александр Прошкин снимал «Русский бунт» в Саракташе Оренбургской области, где возвели декорацию Белогорской крепости. Она до сих пор цела, к ней даже пристроили гостиницу.

             
 
 
 
  

В Орде. фото: Ирина Середа

 

—Как отбирали актеров и массовку?

— Массовку отбирали среди местного населения. Но у нас относительно локальная история, нет битв. Хотя все равно было горячо: работали в 50-градусную жару, пережили пыльные бури. Актеров искали в Монголии, Бурятии, Якутии, Казахстане, Киргизии, Калмыкии. Объездили много мест, изучали базы данных, кого-то обнаружили в Интернете. В итоге основные ордынские роли исполняют якуты. Они грандиозны. В Якутии много театров, актерская школа высочайшего класса.

— Основная нагрузка легла на Максима Суханова, сыгравшего митрополита Алексия, а кто составил его ближний круг?

— Роза Хайрулина — фантастическая, мощнейшая актриса шекспировского размаха. Давно я не получал на площадке такого кайфа. Она сыграла роль Тайдулы — матери хана. У нас два главных героя. При этом Святитель появляется на 40-й минуте и пропадает с экрана минут за 15 до финала. Метраж фильма два часа. Но это не мешает Алексию в исполнении Суханова оставаться главным героем. Такова структура фильма. Здесь два драматургических антипода. Главная опасность исторического кино — ряженые, когда с первых кадров возникает ощущение бутафории и ненатуральности происходящего. Когда мы проводили пробы, то многие очень хорошие актеры, облачившись в исторические костюмы и произнося текст, уходили в некий театр, теряли органику. Это совершенно не говорит о том, что они плохие актеры. Мы добивались естественности в фантастическом мире.

Светлана Хохрякова, Московский комсомолец