Пересекая Марицу: как турки бегут из страны от давления государства Эрдогана

354

После попытки военного переворота в Турции в 2016 году жизнь тысяч граждан страны изменилась, причем далеко не в лучшую сторону.

Власти в поисках виноватых начали проводить чистки в разных сферах. Естественно, не обошлось без перегибов. Тысячи офицеров, чиновников, преподавателей вузов, журналистов и работников других отраслей оказались без работы, более того, многие из них оказались в тюрьме. Гендиректор Международного института развития научного сотрудничества (Москва) Ариф Асалыоглу в колонке, написанной для «Реального времени», рассказывает судьбы отдельных людей, попавших под репрессии государства.

«Сложно умереть, оставаясь человеком»

В Турции в последние годы происходят столько человеческих трагедий, что уже международные неправительственные организации обращают на них свое внимание. Под молох государственной машины попадают мирные жители, применяются массовые подавления недовольных. Невинные люди, запуганные охотой на ведьм, любыми способами стремятся покинуть страну, чтобы избежать тюремного заключения или пыток. Люди различных профессий — бизнесмены, служащие, преподаватели — бегут из страны, подвергая свои жизни опасности, оставляя свои дома, имущество, друзей, родственников. Для начала приведу отрывки из письма Угура Абдуррезака, учителя английского зыка, утонувшего при пересечении реки Марицы.

«Я, Угур Абдуррезак, нахожусь здесь, где-то на Марице… Рядом нет моей единственной супруги, моих любимых малышей. Наши пути разошлись. Теперь мы больше не встретимся в этом мире… Спустя 4 с половиной месяца тело нашего 2-летнего Халила прибило к насосу песочного карьера. До сих пор, словно журчание реки, в ушах слышатся ужасающие крики жены: «Спасите моего ребенка! Спасите моего ребенка!». Я не смог спасти своих детей! Ах, мой Халил, как же ты так выскользнул из моих рук… Я спрашиваю новости у каждого вновь утонувшего… Если вы читаете это письмо, значит, я, Угур Абдуррезак, лежу в холодных водах реки вместе со столькими людьми, чья жизнь оборвалась внезапно, которым не суждено стать героями. О моих детях говорили: «О, готовы. Они тоже стали бы опасными террористами, хорошо, что они погибли. Два человека — это тоже неплохо». Эти люди сами сухи и черствы, как и глина, которую я сжимаю в руке. Хоть они и были созданы из глины, я не могу назвать их людьми… Имам не захотел совершить погребальную молитву для моей любимой супруги и моего сыночка. Он сказал: «Они предатели»… Я плачу, но мое лицо не становится мокрым. Вам не понять, сколько выплакано слез.

Мы, две семьи, вышли в путь около пяти часов утра. Шел проливной дождь. Было холодно. Уровень реки поднялся, течение ускорилось. Лодка была не столь вместительной, чтобы нас всех перевезти. Мы дважды просили контрабандистов помочь нам переправиться, но они отказали. Я догадывался, насколько рискованно переплывать нам на этой лодке. Однако нужно знать, из какого ада мы убегали. Эта страна погубила своих детей, своих матерей.

«Люди различных профессий – бизнесмены, служащие, преподаватели – бегут из страны, подвергая свои жизни опасности, оставляя свои дома, имущество, друзей, родственников».

Сразу после переворота 15 июля наша жизнь перевернулась так же, как и у десятков тысяч преподавателей. Меня сразу уволили с работы. Спустя некоторое время меня задержали и поместили под арест. 11 месяцев я провел в тюрьме. Через полтора месяца уволили и супругу. В отношении нее завели два дела. Она была задержана и была освобождена до суда. Некоторым знакомым каким-то образом удалось выехать за границу. Жена говорила своим друзьям: «Если Угур выйдет из тюрьмы, нам тоже надо будет уехать». У нее уже совсем не осталось сил. Родные от нее отвернулись. Сильней всего удручало то, что наша страна и граждане, которым мы так служили, объявили нас «террористами»… Перед судебным процессом меня освободили. Ни за что арестовали и неожиданно освободили. Но было ясно, что арестуют повторно. Так и сказали, когда выпускали… Некоторых моих друзей, освобожденных один раз, снова арестовывали.

Я не мог нигде найти работу. Я находился в черном списке Управления социального обеспечения. Вы словно разносчик чумы. У вас нет права на жизнь… Мы сразу же начали готовиться к выезду за границу. Поскольку наши паспорта аннулировали и наложили запрет на выезд за пределы страны, мы собирались выехать нелегально. Я общался с некоторыми приятелями из других стран, они все говорили: «Если приедешь, даже не переживай о жилье и деньгах. Мы разделим с тобой и наш дом и еду». Вот так мы и отправились в нескончаемый путь… В таких условиях мы сели в ту злополучную лодку. А дальше все происходило как в водовороте, как в стихотворении «Бульвар туманов» (Sisler Bulvarı турецкого поэта Аттилы Ильхана, — прим. ред.)…

Друг за другом души покидали наши тела… Это был словно Судный день. Я слышал, как жена кричала: «Спасите моих детей! Спасите моих детей!». И слышу до сих пор… Я слышал и другие крики отчаяния. Я слышал, как захлебывался такой же, как я, отец. Огромная Марица вздрогнула от его агонии. Река снова превратилась в туманный океан… Этот мужчина увидел, как его супруга ухватилась за проплывающую ветку. Их младенец был у нее на руках. «Жди меня», — закричал мужчина, — «Я спасу вас». Не спас. Он тоже был преподавателем. Сначала он хотел вытащить на берег двух своих сыновей. После того, как они оказались бы в безопасности, он решил поплыть и забрать мать с младенцем. Но их унесло течением. Я все это видел. Мама крепко сжимала своего младенца, а в это время, как их души покидали свои тела… В мою воду смешались новые стоны, новые мучения были брошены в мою могилу. Вопли того отца и тех детей смешались с воплями моих собственных детей, которые нескончаемо продолжают гудеть в моих ушах.

Я, Угур Абдуррезак, нахожусь где-то на Марице… Скоро наступит вечер. Может быть, реку снова накроет туманом. Проплывет очередная лодка. Мне снова придется слушать и пересказывать все те песни, полные горя, стоны, истории, передаваемые из уст в уста. Моя могила — Марица — вобрала в себя все крики мучительных смертей, все пролитые слезы. Трудно жить человеком. Как сложно умереть, оставаясь человеком».

«По информации турецкого бюро Deutsche Welle, основанной на докладе организации «Врачи без границ», в 2017 году предположительно 1 500 беженцев достигли ЕС, пересекая Марицу».

Кому повезло, а кому нет

Десятки тысяч людей столкнулись лицом к лицу или столкнутся с тяжелой драмой, описанной в этом письме. По информации турецкого бюро Deutsche Welle, основанной на докладе организации «Врачи без границ», в 2017 году предположительно 1 500 беженцев достигли ЕС, пересекая Марицу. Стало известно, что за первые 6 месяцев 2018 года более 10 тысяч человек переправились из Турцию в Грецию, а оттуда — в другие страны ЕС.

Можно привести много примеров происходящей «охоты на ведьм» и демонизации оппозиции… Тем временем стало известно о гибели шести человек, среди которых три маленьких ребенка и две женщины: лодка, на которой они намеревались пересечь Эгейское море в направлении острова Мидилли (Лесбос). Перевернулась. Однако последующие события, наглядно свидетельствуют о менталитете власти в Турции. По приказу мэра города Бурсы было отказано в предоставлении катафалка для транспортировки трех утонувших в Эгейском море людей, двое из которых были младенцами. Депутат от ДПН (левая прокурдская «Демократическая партия народов», — прим. ред.) и правозащитник Омер Фарук Гергерлиоглу дал этому событию широку огласку, чем вызвал скандал. При этом спасшийся в этой трагедии Хасан Аксой, уволенный на основании новых законов, потерявший жену и сыновей, был арестован. Ему даже не разрешили присутствовать на похоронах супруги и сына. Близкие к правительству СМИ подали это происшествие так, словно в лодке находились террористы, включая детей.

Бежавшие от преследования турецких властей пять членов семьи Маден, родители которых потеряли работу после законодательных инициатив руководства республики, утонули в ноябре 2017 года, когда их лодка перевернулась в открытых водах близ Мидилли (Лесбоса). Учитель физики Хюсейин Маден, учительница начальных классов Нур Маден, а также их дочери Надире (13 лет), Нур (10 лет) и сын Феридун (7 лет) погибли, пытаясь своими силами добраться до Греции. Спустя 10 дней после того, как семья пропала без вести, тела трех членов этой семьи прибило к берегу острова Лесбос.

Адвокаты 78-летней Сисе Бингёль, содержащейся в тюрьме с 2017 года, требуют для своей подзащитной условно-досрочного освобождения в связи с сильным ухудшением состояния ее здоровья. Однако суд отказал в освобождении осужденной на 4 года 2 месяца тюремного заключения по обвинению в «членстве в террористической организации». Судья ссылался на то, что ее болезни не представляют угрозу для жизни. Адвокаты и близкие родственники Бингёль сообщили, что она страдает в первую очередь от гипертонии, а также болезнями легких, почек и матки. Все это подтверждено заключениями медиков. Дочь Сисе Бингёль в интервью для «BBC-Турция» просит помощи у должностных лиц, заявляя: «На свободу либо выйдет она сама, либо, вывезут ее труп».

«Адвокаты 78-летней Сисе Бингёль, содержащейся в тюрьме с 2017 года, требуют для своей подзащитной условно-досрочного освобождения в связи с сильным ухудшением состояния ее здоровья»

В. Демирташ, проработав в течение 9 лет преподавателем вдали от родины, через некоторое время вернулся в родные края и заболел раком. После поступившей на него жалобы прокуратурой города Текирдаг было начато расследование и вынесено решение о задержании. И он не смог получить соответствующего лечения. Жалоба на преподавателя Демирташа — классика претензий: «Он бесплатно обучал чтению Корана всех желающих и давал советы по религиозным вопросам». Его здоровье еще сильней пошатнулось, и его, наконец, перевели в отделение интенсивной терапии в городе Бурсе. Демирташ боролся за жизнь в реанимации в течение недели под присмотром полицейских, но не смог противостоять болезни и скончался. У него остались супруга и две дочери.

Тысячи чиновников, полицейских, преподавателей — без работы

Депутат от ДПН и член парламентской комиссии по правам человека Омер Фарук Гергерлиоглу вынес на повестку дня парламента вопрос по делу арестованной роженицы Ясемин Балтаджи и выступил с обращением: «Женщина родила ребенка в роддоме. В тот же день сразу после родов ее снова поместили в тюрьму. Закон гласит: «Исполнение наказания в виде тюремного заключения для беременных или рожениц должно быть отсрочено на 6 месяцев с даты родов. Если ребенок умер или был передан другим лицам, наказание должно быть исполнено через 2 месяца после родов». Мы призываем уполномоченных лиц к совести и соблюдению закона. Будьте людьми и отпустите этих матерей». Ясемин Балтаджи была задержана на седьмом месяце беременности по обвинению в «поддержке движения Хизмет» и после допроса была арестована и направлена в тюрьму города Тарсуса. После 15 месяцев тюремного заключения Саит Караджа поделился у себя в твиттере (@saitkaraca46) своей историей под названием «Воспоминания о тюрьме». Он отметил, что руководство тюрьмы постоянно перемещало заключенного и его единомышленников в разные камеры, где содержались грабители и наркоманы, чтоб максимально доставить ему неудобств. При этом Караджа написал: «Сотрудники тюрьмы постоянно меняли для нас камеры, но Аллах смилостивился, и мы со всеми смогли подружиться».

Массовые репрессии в отношении критиков правящего режима продолжаются. И если не удается найти разыскиваемых людей, либо они не дают необходимых показаний, то арестовывают их жен, дочерей, родителей, чтоб оказать давление на таких несогласных. Такие произвольные аресты расцениваются как «закон о заложниках» или «закон о шантаже». 11-летняя дочь Нежлы Акдаг, арестованной ввиду того, что не смогли задержать мужа, написала письмо судьям: «Мы не можем спать по ночам. Умоляю, отпустите мою маму на свободу условно». Уволенная с должности преподавателя, мать троих детей Акдаг страдает от гипотиреоза. Также имеется медицинское заключение о том, что она не может продолжительное время находиться на ногах и в закрытом помещении. Уже не актуальна переданная судье по гражданским и уголовным делам до вынесения решения справка, подтверждающая, что она является опекуном своей 86-летней парализованной матери (последняя скончалась без надлежащего ухода, спустя 10 дней после ареста дочери). Нежла Акдаг не смогла присутствовать на погребении матери, поскольку в тот же день она была перенаправлена из тюрьмы города Эдирне в тюрьму города Текирдага. Поскольку у них не осталось никаких средств к существованию, ее дети не могут приехать к ней в тюрьму…

Другим примером из десятков подобных правонарушений является случай воспитателя детского сада Семры Чакыр (41 год). После того, как ее супруг Юсуф Чакыр не дал нужных показаний во время допроса, через 5 дней было вынесено решение о задержании Семры Чакыр. Прокурор и судья не произнесли ни слова в ответ на вопрос Семры Чакыр: «За что вы меня арестовываете? В чем мое преступление?». Чакыр, вместе с 2-летней дочерью Зейнеп Шура, отправили в тюрьму Синджан в Анкаре.

«Чакыр, вместе с 2-летней дочерью Зейнеп Шура, отправили в тюрьму Синджан в Анкаре»

На основании 36 законодательных декретов, изданных во время режима чрезвычайного положения, на сегодняшний день было уволено в общей сложности 136 тысяч госслужащих без права на обжалование. На данный момент по обвинению в причастности к попытке переворота было уволено 15,5 тысячи военных и 32 тысячи служащих полиции. По этим же обвинениям в сфере образования было уволено 41,7 тысячи человек. Из доклада профсоюза образования, подготовленного за 2 года действия режима ЧП, можно сделать следующий вывод: «По логике правительства в части увольнений, попытка переворота 15 июля была организовала не столько вооруженными военными и полицейскими, а в большей степени работниками образования и учеными».

Реальное Время