Политический поворот в Турции: местные выборы 31 марта 2019 года

| Ариф Асалыоглу 278

Новость о приходе к власти в 2002 г. Реджепа Тайипа Эрдогана была с одобрением встречена в странах ЕС и в США. Он стал примером для Ближнего востока и всего исламского мира.

Пришло осознание, что военные перевороты, совершенные в исламских странах светскими армиями, вместо сокращения исламских течений, наоборот, лишь укрепили и радикализировали их. Либеральные мыслители призывали перевести борьбу в мирное русло. Таким образом, все более политизировавшийся Ислам вместо того чтобы быть загнанным в подполье, посредством помещения «внутрь системы», став соратником власти и получив реальную ответственность, должен был обрести более демократические черты. Лидер Партии справедливости и развития (ПСР) Реджеп Тайип Эрдоган в первые 10 лет своего правления в определенной степени соответствовал этому видению. Реформы, проведенные во имя развития страны, и успех, достигнутый в экономике, вселили в людей надежду.

В первые годы его премьерства можно было наблюдать определенный прорыв благодаря полученным от коллективного Запада и от турецких либералов возможностям. Внешнему миру он показал картинку «мусульманского демократа, открытого Европе». На каждых последующих выборах он все больше укреплял свою власть, но со временем получил отравление ею. Он посчитал, что больше не нуждается ни в Европе, ни в поддерживавших его либералах; переехал в отстроенный для него дворец и примерил на себя роль султана, а затем принялся рушить опорные колонны, на которых держалась демократия, благодаря которой он пришел к власти. Р. Т. Эрдоган ограничил права человека, разделение властей, независимость судебной системы, секуляризм и свободу прессы, а также свободу выражения и свободу ассоциаций.

В ближайшее время правительство будет прагматично подходить к формированию государства с целью переустройства общества в соответствии со своими идеологическими ожиданиями и с учетом оперативных данных, полученных из компетентных источников. Действуя по ситуации и принимая во внимание существующие условия, оно прибегнет к определенной политической риторике. Иногда в качестве козыря правительство будет использовать критерии ЕС, а если увидит, что ситуация будет складываться не в его пользу, — спустя какое-то время откажется от этого; в какой-то момент оно инициирует мирный процесс для курдских групп и, отказавшись от него, начнет вытеснять курдские группы. Иными словами, оно будет заниматься социальной инженерией для укрепления и консолидации своей власти. А когда будет преодолена критическая отметка в вопросе получения власти, и партия почувствует себя в безопасности, тогда и появится их истинная повестка дня. Политическая партия, получив абсолютную власть, начнет преобразовывать и перекраивать систему.

Подобный подход и политическая культура, к сожалению, являются общей характерной чертой турецких партий и их лидеров. Причиной, по которой Турция во внешней политике из ситуации «ноль проблем с соседями» пришла к ситуации проблем со всеми соседями, является подобная нестабильность.

Местные выборы 31 марта стали для президента Реджепа Тайипа Эрдогана и его партии началом периода преобразований. Потеря «важных» городов на выборах и последовавший за этим политический процесс потрясли Р. Т. Эрдогана и нанесли удар по его имиджу. «Потеря» мэрии Стамбула, последовавший за этим неопределенный период в 1,5 месяца, и, в конечном счете, отмена выборов Высшим избирательным советом без объяснения причин усилили разрушительное воздействие на правительство.

Р. Т. Эрдоган после потери Стамбула, света своих очей, больше не воспринимается как «неприкосновенный» и «непобедимый». Он потерял доступ к двери, ведущей к прибыли в сотни миллионов долларов, и остался лицом к лицу с засорами в преданных ему финансовых потоках.

Ариф Асалыоглу, Российский совет по международным делам